Заметив брешь между двух вершин, я помолилась и направилась туда. Мой ветер нес меня быстро в глубокие тени, где я приземлилась, пошатнулась и упала бы на колени, если бы ветер не поддерживал меня. Тьма искрилась по краям зрения, холод жалил кожу. Я потерла руки, пытаясь согреться, пока шла по камням. Местами пройти было сложно, и я прыгала, ветер помогал мне. Но в остальном я была рада шагать по твердой земле.
Я добралась до края выемки между гор и посмотрела на мир впереди.
Я охнула.
— Орикан!
Дом моего мужа стоял там. Я узнала бы его всюду. Белый и сияющий, воплощение утонченности. Я знала, что открытые коридоры вели между изящными зданиями, а у центральной башни я парила во время первой проверки накидки ветра. И там были огромные сады, милые земли, по которым я ходила с наслаждением.
Замок стоял на утесе над пейзажем, подернутым черным облаком. Белые стены сияли, как бриллиант, среди пепла. На миг мое сердце подпрыгнуло от радости.
Но в следующий миг все тело сжалось.
Орикан был там, да… но с ним были и другие здания, добавились и портили изящные линии белого замка. Почерневший камень — он не был черным, а был покрыт грязью и порчей за время — был соединен в неестественные башни и арки, коридоры и покосившиеся здания. Жуткая структура словно поймала милое место и впилась в нее своей ужасной архитектурой. Как с мантикорами, это была неестественная химера из идей. Обреченная своим существованием.
Видимо, это была Горзана. Дом Бледной королевы.
Мои колени дрожали. Я тяжко прислонилась к булыжнику. Вина терзала мою душу, обжигала живот. Моя слабость позволила этому произойти. Мое предательство Эроласа открыло Бледной королеве путь к нему, и она нашла его дом, скрытый глубоко в складках реальности. Если бы не тот миг со свечой, ничего этого не произошло бы. Орикан был бы свободен, а не наполовину поглощен, его белые стены быстро чернели от пепла и отчаяния.
Вуаль будто опустилась на мою душу, зрение стало темнее. От тьмы не сбежать.
Я не могла это сделать.
Передо мной лежал мир невозможных подвигов. Я не была готова.
Я не была готова.
У меня не было навыков, чтобы пережить грядущее, и разум не был готов.
Я не могла. Не могла.
Я опустила голову, закрыла глаза и прижала ладони к лицу.
Я не смогу…
«Ты можешь».
Словно искра загоревшейся свечи, что-то засияло в глубине моего сердца. Что-то яркое.
Ореховые глаза глядели на меня с верой, с уверенностью на веснушчатом личике.
Бриэль.
Я потянулась к сестре во тьме разума. Я видела ее снова на той розовой подушке, и ее лицо было уже не милым и детским. Она была теперь женщиной. Яростной. Сильной.
«Ты его любишь. Да?».
Мои губы двигались, шептали в холоде воздуха высоко в горах:
— Да.
«Тогда решено. Ты сделаешь это. Потому что должна. Потому что больше никто не может».
Картинка в голове угасла во тьме. Но ее голос звенел ясно.
Я открыла глаза, ресницы трепетали от холода. Я посмотрела туда, где Горзана ждала, как толстый паук в центре паутины. Я вдохнула, задержала дыхание.
А потом я прошептала:
— Я могу.
Стиснув зубы, я сжала камень, выпрямилась и встала, пошатнулась и устояла на ногах, сжав кулаки.
— Я могу.
Я убежала от нуэ и выжила.
Оборотень охотился на меня, и я перехитрила его.
Я побывала на берегах озера Мьяр, не попала в ее хватку и спасла сестру.
Я имела дело с ведьмами, фейри и магами. За мной гнались единороги в долине. Я прошла по тропе Солнца и Луны, была на границе Рая и Ада.
Я сделала все это. И выжила.
Что такое еще одно жуткое испытание? Злые королевы, проклятия, невообразимые ужасы… я стояла в узком проеме между вершинами гор и готовила себя.
— Я могу, — прошептала я. — Я сделаю это.
Мои руки не дрожали, когда я широко раскрыла их, повернула, чтобы ветер окружил меня. Я смотрела на тучи над пейзажем, сосредоточилась на замке-химере. Уголок моего рта приподнялся.
— Жди меня, любимый, — сказала я.
Раскрыв невидимые крылья, я прыгнула в пустой воздух.
20
Моя душа трепетала, пока я вылетала из убежища двух вершин. Ветер ревел в ушах, сердце будто ревело в ответ. Я торжествовала, была неприкасаемой.
А потом ветер утих, и я стала терять высоту.
Я раскрыла руки шире, пыталась поймать и направить движущийся воздух в складки крыльев. Я направила тело вверх, бесполезно двигала ногами, не могла помочь себе. Но это ничего не меняло. Я падала. Сначала медленно, а потом все быстрее. Внизу были тучи. А потом они сомкнулись над моей головой.
Я запаниковала. Я будто ослепла тут! Горизонта не было видно, я не могла отличить верх от низа. Легкие сдавило, и я закашлялась от сажи и пыли в носу, на языке, в горле. Я не могла подняться, попасть в чистый воздух наверху. Страх бежал по венам. Я поменяла угол рук, чтобы уменьшить силу ветра. Если я не могла подняться, стоило спуститься под удушающую тучу. Ветер рассеялся вокруг меня, и я стала падать быстрее, чем мне нравилось, пока я боролась за контроль.
Вдруг тучи расступились, и оказалось, что я неслась к земле.
