— Оставайся с ним, — приказал Мак. Он вглядывался в фигуры, которые казались ему обитателями другого мира. — Лэнгстон! — позвал он управляющего конюшней, который жил со своей женой и маленьким сыном в доме примерно в четверти мили отсюда и которого он видел пытающимся взломать цепи киркой.
Подошел полный мужчина, большая часть его каштановой бороды сгорела, а лицо покраснело от жара.
— Кто мог сделать такое, сэр? Боже мой! Надо заковать их в наручники и отвезти в суд! Должно быть, это дело рук дюжины человек... ночных воров… никто не слышал ни…
— Прекрати болтать! — рявкнул Мак. — Держи эту коробку и следуй за мной.
Лэнгстон увидел пистолеты, и его раскрасневшееся лицо напряглось... но он понимал, что это нужно было сделать, и сделать немедленно.
Мак подошел к первой лошади, которая лежала на земле, ее бока вздымались, а оплавленная плоть стекала на землю. Он зарядил один из пистолетов.
— Я думаю... это Виксен, — сказал Лэнгстон. — Да, сэр... это она…
Выстрел заглушил его голос. Виксен — если это действительно была она, поскольку Мак не мог сказать наверняка — лягнула один раз, прежде чем замереть навсегда.
Мак положил пистолет на место и достал другой, когда они подошли к тому месту, где лежало второе животное, издавая звуки агонии, которые были похожи на рыдания маленького ребенка. Мак зарядил пистолет и вытянул руку.
— Я думаю, что это…
Выстрел из пистолета помешал Маку услышать имя, если Лэнгстон действительно мог узнать, что это было за обгоревшее существо. Затем они направились к третьей лошади, которая стояла, дрожа. Она почернела от огня, если не считать больших ран с красными краями, опаленных до самых мышечных связок.
— Звезда на лбу, сэр... это же...
Голос Лэнгстона внезапно сорвался. Мак закончил заряжать первый пистолет. Белая звезда на лбу, освещенная злым танцующим светом, не сгорела. Он выстрелил Безупречному Парню в голову, лошадь сразу рухнула на землю.
На свинцовых ногах и с тяжелым сердцем Мак, спотыкаясь, направился к последней лошади. Лэнгстон последовал за ним, держа коробку с пистолетом на расстоянии вытянутой руки, как будто это был предмет, внушающий ему страх. Когда они добрались до животного у ворот тренировочного трека, они услышали шипение его мяса, а обожженная шкура все еще дымилась.
Лошадь подняла голову, заржала при их приближении и, пошатываясь, завалилась на бок и сразу же попыталась встать. Это была отчаянная борьба. Когда Мак перезарядил второй пистолет, животное дернулось, поджало под себя передние лапы и встало на ноги.
— Немезида, — сказал Лэнгстон. — Это…
— Замолчи.
Голос Мака был тихим и напряженным, потому что он тоже видел остатки рыжей гривы и то, что осталось от хвоста того же цвета. Морда лошади превратилась в багровую яму ужаса, плоть с обеих сторон была обведена черным, а оба уха отсутствовали.
Когда Мак с заряженным пистолетом он шагнул вперед, взвел курок, чтобы выпустить смертоносную пулю, Немезида попятился и снова упал с грохотом, от которого задрожала земля у них под ногами. Почти сразу конь начал карабкаться, чтобы встать, когда на землю хлынула струя крови, похожая на ужасный восклицательный знак.
— Он хочет жить! — выдохнул Лэнгстон.
Внутри Маккавея ДеКея что-то надломилось. Ярость, какой он никогда прежде не знал, охватила все его существо, заставив его трястись подобно тряпичной кукле в руках обезумевшего маньяка. Тело покрылось липким потом, губы скривились, обнажив сжатые зубы. Он повернулся и направил пистолет прямо в голову Лэнгстона. Его рука дрожала, палец лежал на спусковом крючке и пол-унции давления отделяло его от цели.
Управляющий конюшней стоял неподвижно, но его глаза расширились.
— Сэр? — выдавил он. — Сэр? Пожалуйста. Вы не в своем уме…
— Поставь коробку на землю, — ледяным голосом скомандовал Мак. — Немедленно.
Требование мгновенно было исполнено.
— Отойди от меня.
Лэнгстона не пришлось уговаривать. Когда он отошел достаточно далеко, Мак снова повернулся к Немезиде и увидел, что животное опять поднялось на колени и все еще пыталось встать, его голова моталась назад и вперед с усилием.
Мак взвел курок пистолета, поместил его ствол на расстоянии трех дюймов от желаемого места попадания и израсходовал оставшиеся пол-унции.
И все закончилось.
Мак некоторое время стоял в оружейном дыму — он и сам не знал, как долго — глядя вниз на мертвую лошадь. Его лицо было неподвижным, как маска, но внутри он рыдал.
Он поднял коробку, положил второй пистолет в углубленное отделение и закрыл крышку.
Бредя обратно туда, где все еще рычал и извивался огонь, уничтожая конюшню, Мак размышлял о том, как мог быть совершен этот зловещий поджог. За конюшней, возможно, следили… или же Бакнер на примере работы собственной конюшни знал, что ночной сторож заканчивает свой последний обход около часа ночи, а утренняя кормежка начинается в четыре. Лэнгстон был прав: для выполнения этой задачи требовалось несколько человек, которые работали согласованно. Наверняка Бакнер пообещал мучительную смерть любому, кто мог нарушить его план.