Девушка, стоя перед кроватью, наблюдала за ним. Шрамы на его спине привлекли ее особое внимание. Стержень видел, как ей хочется спросить. Обычно он такие расспросы не поощрял. Отшучивался или грубил. А сейчас взял и сказал:
— Приднестровье. Осколками посекло. Люда округлила глаза. Привычка, наверное. В ее положении надо восхищаться всем, что говорит мужчина. Особенно, если он говорит про войну или про свои крутые дела. Правда, о делах Стержень не трепал никогда. А вот о войне мог порассказать всяких баек. Правду же он предпочитал не вспоминать. По крайней мере, здесь, в Петербурге. Потому как в Приднестровье он командовал диверсионным отрядом, который прославился зверствами по отношению к русскоязычному населению.
Стержень толкнул девушку на кровать и навалился сверху. В течение следующего часа он использовал ее во всех возможных позициях и всеми известными методами. Насытившись, лег на спину, закрыл глаза и велел:
— Иди работай. И скажи этой, как ее?…
— Даше?
— Ага. Пусть зайдет.
Людмила торопливо оделась. Ноги дрожали, в глазах стояли слезы. Ее унижали достаточно часто, но сегодняшний случай казался особенным. кое-как, нетвердыми руками, приведя себя в порядок, она выскользнула за дверь. А на немой вопрос подруги ответила:
— Лучше повеситься!
Вздохнув, Дарья поправила прическу и вышла из-за стойки.
Постучав в дверь «номера» и не дождавшись ответа, она ее чуть приоткрыла и просунула голову:
— Можно?
Стержень принимал душ и не слышал. Девушка зашла, постояла, раздумывая и осматриваясь. Дверь в душевую была закрыта неплотно. Даша видела, как Стержень, стоя к ней спиной, смывает шампунь с головы. На его мускулистой спине краснели пунктирные шрамы.
Даша ловко скинула юбочку и блузку, освободилась от кружевных черных трусиков. Подошла к креслу, на котором лежала одежда мужчины, и принялась укладывать свои вещи поверх его.
За этим занятием Стержень ее застал.
— Ты что делаешь, дура?
От его окрика она вздрогнула и уронила трусики на пол. Наклонилась, подняла. Сказала:
— Извините!
— А ну, быстро убери! У меня ж все провоняет твоими духами! Хочешь, чтобы меня за педика приняли? Вот дура безмозглая!
Она исправила ошибку. Стержень, вытирая волосы махровым полотенцем, подошел к ней вплотную. Оценивающим взглядом прошелся по телу девушки. Она стояла раскованно, смотрела без страха.
— А ты получше, чем Людка! — Стержень бросил полотенце и толкнул черноволосую на кровать. — Надо с тебя было начать!
