– Да как вы смеете? – разгневался Толя. – Я хозяин этой квартиры, а вы...
– А я друг Ларисы и в обиду ее не дам.
– Немедленно отойдите!
Алекс скрестил руки на груди и не сдвинулся с места.
Анатолий растерялся. Отступить на глазах у своей пассии он не мог, но и бросаться врукопашную не решался (мощная фигура Алекса говорила сама за себя). Положение, как ни странно, спасла Толина девушка, оказавшаяся не такой идиоткой, как сначала показалось.
– Не связывайся с ним, Толик, – громко сказала она. – Не видишь разве, что это за тип? По роже видно – бандит. А женушка твоя пусть подавится своим столиком. Мы еще лучше купим...
Она подошла к избраннику, взяла его под руку и вывела из квартиры.
Когда за ними закрылась дверь, Лариса опустилась на стоящий возле обувного шкафчика стул и... рассмеялась.
– Что с тобой? – обеспокоился Алекс, решив, что у нее истерика, но оказалось, она смеется совершенно искреннее.
– Надо же, какой идиот! – воскликнула она после того, как успокоилась. – Никогда бы не подумала, что Толя от любви так поглупеет... И ты знаешь, мне его даже немного жалко... Эта девица ему еще покажет небо в алмазах!
Тут Алекс был с ней полностью согласен.
– А ты молодец, – сказала Лара. – Я испытала настоящее чувство гордости, когда ты сказал, что не дашь меня в обиду... – Она ему улыбнулась. – Спасибо тебе, Саша!
– Да не вопрос! – с растяжкой произнес Алекс. Так в дешевых российских боевиках обычно разговаривают криминальные авторитеты. – Я ж бандит, по роже видно, а нам, бандитам, только дай волю кулаками помахать...
Лариса прыснула.
– Ну, что? Поехали? – спросил Алекс.
– Да, поехали.
– Сейчас за сумкой схожу, – сказал он, направившись в комнату.
– И не только за ней. Столик мы тоже забираем. А то мало ли... Украдут еще в мое отсутствие – ключ-то у них есть...
Она подбежала к очень красивому столику из красного дерева, стоявшему в углу спальни. Он был маленький, на высоких гнутых ножках, с инкрустацией и с узким ящичком под столешницей. Не очень разбираясь в антиквариате, Алекс все же сразу понял, что столик очень ценный, не зря на него Толина пассия глаз положила.
– Я купила его у Графини, – пояснила Лара, – когда она съезжала из квартиры. Она сама его мне предложила. Ей нужны были деньги на переезд, и она решила продать какую-нибудь вещь. Выбор ее пал на этот столик... – Лариса выдвинула ящичек, в котором лежала пара заколок и расческа для волос, вытряхнула из него содержимое и снова задвинула. – Заломила она за него цену немыслимую, но я нашла деньги и выкупила столик. Мне он с детства нравился. Как, впрочем, и вся остальная мебель в комнате Графини...
Она легко оторвала столик от пола и хотела его нести, но Алекс отобрал – он не мог позволить женщине таскать пусть не тяжелые, но громоздкие вещи, когда у самого одна рука свободна. Лариса пошла к выходу, но тут вспомнила, что кое-что забыла.
– Фотография-то! – воскликнула она, возвращаясь к кровати, на которую Алекс бросил карточку перед тем, как выйти за Ларой в прихожую. – Ты так ее и не увидел! – Она продемонстрировала Алексу портрет Графини и хотела было сунуть его в карман, но Данченко ее остановил:
– Подожди! – Он поставил сумку на столик и протянул руку к фотографии. – Позволь взглянуть?
Лариса отдала ему снимок. Его реакция ее явно удивила, но Лара не задала ни единого вопроса. Чудо, а не женщина!
– Ты не поверишь, – задумчиво сказал Алекс, рассмотрев изображение. – Я знаю эту даму...
– Знаешь? Откуда?
– Ее портрет (не этот, другой) я видел среди вещей бати.
– Бать, можно вопрос? – обратился к отцу Алекс сразу после того, как внес в квартиру Ларины вещи, а сама она отправилась в ванную.
– Задавай, конечно, – пожал худыми плечами старик.
– Почему ты не сказал, что был знаком с Эллиной Берг?
Казалось, Михаил Степанович Дубцов давно ждал этого вопроса, потому что не удивился, а только вздохнул тяжело и, опустив глаза, медленно проговорил:
– Не хотел я, чтоб вы знали...
– О чем?
– Обо всем, что касается Эллины...
– Но почему?
– Да потому, что все глупости в своей жизни я совершил из-за нее. Матери вашей жизнь испортил. Егору. Да и себе тоже... – Он поднял на Алекса глаза. И тот поразился их выражению. Никогда раньше не видел он столько печали во взгляде бати. – Вот вы с Сережкой не верите, что бывают роковые женщины, а на самом деле они есть. Эллина, по крайней мере, именно из их числа. Всем, с кем ее сталкивала судьба, жизнь покалечила. И, главное, не целенаправленно (она никогда не была жестокой), а как-то само собой все получалось...
– Я не очень понимаю, к чему ты ведешь...
– Я любил ее, Саша! Любил так, что готов был на все, лишь бы она стала моей... Но она моей так и не стала!
– Постой... – Алекса осенила догадка, – так тот самый Мишка... Это ты?
Батя не ответил, но по его лицу все было ясно.
– Расскажи мне все, – попросил его Алекс.
– Мне стыдно, сынок, – хрипло сказал Михаил Степанович.
– Я не осужу... Не имею права...
