— Правильное решение, госпожа, — жарко зашептал Рейсвальд, опалив дыханием колено сквозь платье. Его плечо плотно прижималось к моей ноге. — Сначала выслушайте служанку, потом придумаем, как опровергнуть ее слова.
Верина с заплаканным лицом заплетающимся шагом вышла на освобожденную площадку перед троном и осела на пол, словно лишившись сил. К ней тут же бросились трое лакеев, пытаясь помочь встать на ноги, но я остановила их жестом. В поведении Верины проскальзывали истеричные нотки, и мне хотелось посмотреть, как далеко она зайдет в стремлении вызвать жалость.
Подняв нитку жемчуга, я строго посмотрела на служанку. Ожерелье, несмотря на простоту, ценилось довольно высоко за уникальный розовый оттенок бусинок. Дело в том, что именно в нем я появилась в этом мире. Купила в Болгарии у усатого мужика, торгующего на берегу моря, когда ездила на отдых с мамой. Простой речной жемчуг, неровные бусины, отливающие закатным перламутром.
— Я не брала, — со слезами в голосе, прижав руки к груди, надрывно призналась Верина. — Его подбросили! Клянусь, никогда бы не украла ничего вашего, темнейшая госпожа.
— Оно тебе знакомо? — поигрывая нитью, спросила я.
— Вы никогда его не носите, — с обвиняющими нотками сказала она. — Я видела его в шкатулке с драгоценностями мельком, когда убиралась у вас в комнате.
Не надевала с того первого дня и не надену никогда. Слишком больно видеть осколок прошлой жизни. В нитке жемчуга, в белой толстовке и джинсах я очнулась посреди охотничьих угодий Айнура. Два дня скитаний, дикого страха, голода, ночевки в ветвях дуба под завывание волков. Затем на меня наткнулся принц, который ныне сидит у моих ног. Кстати, он, кажется, не узнал ожерелья. Что ж, мужчины редко обращают внимание на мелочи. Глупо ожидать, что он хранит в памяти роман семилетней давности, да еще помнит, что было надето на испуганной замызганной девице.
— Как же оно могло оказаться под твоим матрасом, Верина?
— Не знаю, ваше темнейшество! Кровать Айи стоит рядом, пусть она скажет, как ваше украшение оказалось в моих вещах.
— Становится все занятней. Айя, пойди-ка сюда.
Темноволосая тихая Айя страшно заикалась, старалась в любых обстоятельствах слиться с обоями. Я подумывала сделать ее своей горничной, чтобы чуть-чуть отогреть бедняжку, тем более Сиенна отзывалась о ней весьма положительно.
Айя испуганно вжалась в стену, неохотно качнулась вперед, встала подле Верины.
— Я н-н-не б-б-б…
Девушка запнулась, образовалась неловкая пауза.
— Ну вот, опять из нее слов клещами не вытянешь, — недовольно подчеркнула Верина. — Она всегда мямлит, когда волнуется. Ее поймали на краже, вот и тянет время.
— Н-н-н… — замычала Айя, отчаянно жестикулируя.
— Хватит, — устало махнула я, прекращая попытку Айи оправдаться. — Вижу, доказать ничего невозможно, ее слово против твоего. Говоришь, видела лишь мельком ожерелье, Верина?
— Да, ваше темнейшество.
— Держала ли его в руках?
— Не смела, ваше темнейшество.
Рейсвальд вновь придвинулся ко мне, намереваясь дать совет. В животе затрепетали бабочки от близости мужчины, как у девушки-подростка. Положила ладонь на его плечо и настойчиво отстранила.
— Не буду наказывать слишком строго, — сказала скучающим голосом, надеясь, что рыбка заглотит наживку. — В конце концов, нитка жемчуга вернулась почти в целости и сохранности. Не хватает лишь двух бусин, которые вам обеим придется отработать.
Айя покорно опустила голову, принимая вердикт, а вот Верина встрепенулась:
— Неправда! Все бусины на месте, их ровно пятьдесят. Пересчитайте, ваше темнейшество, сами увидите!
Я кивнула, считая вслух, перебрала в руках до боли знакомую нитку. Пятьдесят неровных жемчужинок, каждая непохожа на свою товарку.
Верина засветилась, как медный грошик, уверившись в своей непогрешимости. Как же раньше я не замечала этой фальши? Определенно, я переоценивала свои способности видеть людскую суть, впредь буду намного осторожней.
— Надеюсь, теперь все убедились, что по крайней мере одну ложь удалось вывести на чистую воду. Верина, чтобы пересчитать все бусины, ожерелье нужно долго рассматривать или держать в руках, а не видеть мельком, как ты утверждала ранее. Не знаю, скажешь ли ты что-либо о своих мотивах, но, надеюсь, всем присутствующем ясно, кто настоящий вор!
— Вы его даже не надевали никогда, госпожа ведьма! Оно вам совсем не нужно, а мне замуж выходить весной, праздник справлять не на что! Пожалейте, вы же всех жалеете…
— Верина, не испытывай моего терпения. Ты изгоняешься из моих владений. Надеюсь, ты помнишь условие неразглашения. На тебе всегда мои чары, и, если не хочешь обратиться в свинью, помалкивай о годе службы в замке.
— Смилостивись, темнейшая госпожа!
Ее уже уводили стражники. Я устало откинулась на спинку трона. Магия зудела в мышцах и требовала выхода, как постоянная зубная боль. Рейсвальд внимательно осматривал меня, в его взгляде сквозило нечто похожее на восхищение.
— Рад видеть, ваше темнейшество, что вы не нуждаетесь в моих советах.
