Таинственный Король в Жёлтом, загадочная и неведомая Каркоза, пугающий Жёлтый Знак явились в наш мир в конце XIX века, благодаря гению Роберта Чемберса. За десятилетия, прошедшие с момента выхода в 1895 году сборника «Король в Жёлтом», его центральные образы прочно вошли в пантеон литературы сверхъестественного ужаса, а сама книга стала классикой жанра weird fiction. Творениями Чемберса восторгался сам Г. Ф. Лавкрафт, отмечая невероятную мрачность атмосферы некоторых его рассказов, и даже включил его образы в свою литературную мифологию. Более того, «Король в Жёлтом» вдохновил многочисленных подражателей и породил свою собственную вселенную, известную как «Цикл Каркозы» или «Жёлтые мифы». Наконец, энигматичность «Короля в Жёлтом» воодушевила создателей первого сезона «Настоящего детектива», без сомнения, ставшего уже культовым. И вот теперь и отечественному читателю представляется возможность оценить знаменитый сборник рассказов Р. Чемберса в полном объёме. Но рискнёт ли он погрузиться в самые сокровенные глубины неведомого, сокрытые под бледной маской Короля?
«Не смейтесь над безумцем. Его сумашествие длится дольше, чем наше… В этом вся разница».
К концу 1920[2] года правительство Соединенных Штатов завершило программу, принятую в последние месяцы правления президента Уинтропа[3]. В стране было спокойно. Созданные профсоюзы разрешали вопросы оплаты труда. Война с Германией, захватившей остров Самоа, прошла без последствий для республики. Вторжение и оккупация Норфолка были забыты благодаря череде морских побед и окружению генерала фон Гартенлауба в штате Нью-Джерси. На сто процентов окупились инвестиции в Кубу и Гаваи. Самоа в качестве угольного придатка вполне оправдывала расходы. Оборону страны подняли на должную высоту. Города на побережьях укрепили. Генеральный штаб организовал армию по прусской системе, ее численность увеличили до 300000 человек, не считая миллиона резервников. Шесть новейших эскадр, оснащенных крейсерами и боевыми кораблями, патрулировали все морские акватории, и запаса пара хватало, чтобы не упускать из виду внутренние воды.
Господа с Западного побережья наконец осознали, что одной любви к родине недостаточно, чтобы достойно представлять ее за границей, и что дипломатический колледж необходим так же, как юридические школы. Нация процветала. Чикаго, ненадолго парализованный вторым великим пожаром[4], восстал из руин во всем своем царственном великолепии, и стал еще лучше, чем белый город, восстановленный на скорую руку только к 1893 году. Повсюду трущобы сменялись роскошными зданиями, и даже в Нью-Йорке внезапная тяга к красоте вычистила большую часть убогих архитектурных затей. Улицы расширили, вымостили, осветили, высадили деревья, разбили площади, снесли часть железных дорог, а вместо них проложили метро.
Новые правительственные здания и казармы в архитектурном смысле были безупречны. Каменные набережные, окаямлявшие остров, превратились в парки. Местное население восприняло это как милость небес. Принесло свои плоды государственное финансирование театра и оперы. Национальная художественная академия Соединенных Штатов стала не хуже классических европейских школ.
От последних договоров с Францией и Англией мы только выиграли. Выдворение евреев-иностранцев в качестве превентивной меры, заселение нового независимого негритянского государства Суани, контроль за иммиграцией, новые законы, касающиеся натурализации, и постепенная централизация исполнительной и законодательной власти – все это способствовало национальному спокойствию и процветанию. Правительство решило проблему коренных американцев – индейские рейнджеры в туземных костюмах превратились в послушное орудие министра лесного хозяйства, и нация вздохнула с облегчением. После созыва на конгресс всех религиозных организаций фанатизм и нетерпимость исчезли с лица земли, а доброта и милосердие сблизили враждующие течения, люди заговорили, что на свете наступило царствие Божье, по крайней мере на том свете, который назывался Новым.
Самосохранение превыше всего, так что Соединенные Штаты со стороны наблюдали, как Германия, Италия, Испания и Бельгия корчились в муках анархии, а Россия, затаившись за Кавказским хребтом, подминала под себя эти страны одну за другой. Лето 1899 года в Нью-Йорке знаменовалось демонтажом железных дорог. В 1900 годе снесли статую Доджа. Следующей зимой открылась многолетняя кампания за отмену законов, запрещающих самоубийства. В апреле 1920 года она окончилась тем, что в Вашингтон-сквере открыли первые государственные Палаты смертников.
