Тарен повела их обратно через двор, заросший елями, и далее по потайной винтовой лестнице. Перед закрытой на засов дверью на страже стоял молодой воин-арайк – разумная предосторожность, ведь легионеры прекрасно знали, где собрались силы Башасы.
– Ты можешь не идти со мной, – сказал Каи Зиде, когда они поднимались по узкой лестнице. Он понимал, что она отправилась с ним не для того, чтобы попрощаться подальше от глаз смертных. – И в любом случае я должен войти туда один.
– Возможно, я смогу что-то сделать… – Она не закончила фразы, которая, вероятно, должна была звучать так:
– Тебе известно, сумел ли бежать твой брат? – спросила Зиде у Тарен.
Тарен с прямой и напряженной спиной шла вперед.
– Один из солдат Башасы сказал, что Даин и его спутники спаслись через ближайший выход, как и планировалось. – Каи подумал, что больше Тарен ничего не скажет; она не любила разговоры. Однако она добавила: – Но я не знаю, можно ли считать город более безопасным местом, чем дворец.
– Очень многие люди сумели уйти, – ответила Зиде. – Они смогут скрыться в толпе, где все думают только о том, чтобы спастись. Люди Башасы будут знать, что делать. – И она добавила с иронией: – Они должны быстро соображать и быть компетентными, если так долго сумели продержаться вместе с ним.
Каи подумал о Салател, которая без протестов стала телохранителем демона.
– И они хранят ему верность, – сказал Каи.
Он не думал, что Тарен ответит, но она обернулась, и по ее губам промелькнула быстрая улыбка. Вероятно, его слова не слишком ее успокоили, но она оценила попытку.
Тарен остановилась на верхней площадке лестницы и прислушалась. Каи чувствовал далекое движение, тихие голоса. Затем она повела их по коридору через небольшой лабиринт пустых комнат, мимо дверных проемов и драпировок из дорогих, тяжелых и ярких тканей. Такое внутреннее убранство больше подошло бы для прохладного и сухого климата, как в восточных горах приграничья. Влажность в воздухе, вероятно, разрушала дорогостоящие ткани, но все здесь обладали такими богатствами, что их это не беспокоило.
Теперь он знал, в какой части Залов они находились, по карте, а не благодаря воспоминаниям Таламинеса. Они обходили двор, на который указал Башаса, с другой стороны. Голоса легионеров становились все громче по мере того, как они подходили ближе. Каи остановил Тарен.
– Дальше я сам смогу их найти, – сказал он.
Тарен бросила на него мрачный взгляд, указала на свои глаза и сказала:
– Не забудь.
Каи вытащил вуаль Таламинеса и попытался ее надеть. К нему подошла Зиде, взяла вуаль из его рук и поправила: теперь она скрывала верхнюю часть лица, не путаясь с заколками, которые удерживали его волосы. Закончив, она отступила назад и выдохнула:
– Я уже говорила, чтобы ты был осторожен, но…
Каи посмотрел на нее сквозь черную завесу вуали:
– Ты могла бы вместо этого пожелать мне быть жестоким.
Тарен, которая, как подозревал Каи, имела весьма своеобразное чувство юмора, похлопала его по плечу и сказала:
– Будь жестоким.
Следуя за вспышками воспоминаний Таламинеса, Каи отыскал вход в широкий коридор. Как только он в него вошел, увидел группу легионеров, охранявших тяжелую золотую дверь в конце. Он подавил желание вздрогнуть и выскочить обратно, спокойно поправил вуаль и решительно направился к ним.
Стена за спинами легионеров выглядела значительно мощнее, сложенной из более крупных и потертых каменных блоков, чем в других коридорах и комнатах, где Каи недавно прошел. Он знал, что приближается к своей цели, когда миновал широкий пандус, который вел на один уровень вниз, и услышал шум голосов и движение большого числа людей, вероятно легионеров и верных Иерарху сторонников, ожидавших приказа взломать закрытые на засов двери и атаковать повстанцев Башасы.
Все легионеры впереди оказались выше Таламинеса, а их плечи под хорошими кожаными и металлическими доспехами – шире, чем у него.
У всех была бледная кожа и светлые глаза, как у островитян с юга, которые иногда торговали с Эрати. Пока Каи приближался к ним, никто не стал кричать и не бросился навстречу, чтобы напасть. Но, раз уж он сам шел к ним, как глупец, возможно, они просто ждали, когда он подойдет ближе. Он остановился на расстоянии длины короткого копья, и один из них, с офицерским хвостом, отдал ему формальный салют и сказал:
– Толкователь, проходите сюда.
Другой легионер распахнул перед ним тяжелую створку. Когда Каи вошел, офицер скользнул за ним и повел его вперед.
Нервы Каи трепетали, кожу пощипывало, когда коридор вывел их на галерею над открытым двором. У них над головами находилась стеклянная крыша, ветер доносил сильный запах зеленых растений и влажность. Вновь вспыхнули обрывочные воспоминания Таламинеса, и Каи понял, что галерея ведет в святая святых: личные покои Иерарха, самую охраняемую часть огромных Летних залов.
