Лили не знала, с чего начать. Она так устала, и губы у неё так опухли, что говорить было очень трудно. Сев поудобнее, она хлебнула деревянной ложкой куриного бульона и поморщилась:
– Я видела Джаннера и Кальмара.
– Где они?! С ними всё хорошо?!
– Да… и нет. Там был кто-то ещё. Или что-то. Не знаю… – Лили покачала головой, досадуя на себя. – Они неподалёку от Чёрного леса. Но вроде бы они целы и невредимы.
Ния молча подала Лили ещё бульона:
– Они идут домой?
– Нет. Они идут в лес.
– Что? Зачем?! – Ния резко выпрямилась – как всегда, когда ей было страшно.
– Они идут в Трог, – сказала Лили, теребя одеяло и отводя глаза. – Чтобы найти Нага.
Мать молчала, и девочка продолжила:
– Кажется, Кальмар меняется.
– Меняется? Как?
– Я видела его глаза… в них жёлтые крапинки. Он боится, что сойдёт с ума, как дядя Артам. Поэтому он хочет найти Нага.
– Глупые мальчишки, – негромко произнесла Ния. – Нага не так легко победить. Иначе бы это давно уже кто-нибудь сделал. Мы даже не знаем, кто он!
– Мы знаем, что он человек. Так сказал Бонифер.
– Но вдруг он тоже соединил себя с каким-нибудь животным? Вдруг он превратился в Клыка? Он всё время пытается утащить вас троих в Трог – а твои братья решили, что можно просто явиться к нему и бросить вызов?! Так нельзя!
– Поздно, мама. Они идут туда, и Джаннер просит ему довериться. Он сказал, что должен защищать брата и что лучший способ исполнить свой долг – это отправиться с Кальмаром. А Кальмар пойдёт в Трог, с ним или без него. Джаннер – Хранитель трона. Ничего не поделаешь.
Ния вздохнула и откинулась на спинку кресла, дав наконец волю усталости. Она смотрела в потолок и раздумывала – а может быть, безмолвно молилась Создателю.
– Мама…
Ния, полными горя глазами, взглянула на дочь.
– Девочка моя, сегодня ты превзошла себя. Без тебя Бан Рона бы пала. Но мои сыновья!.. – голос Нии дрогнул, и она не сразу совладала с собой. – Зачем Создатель испытывает материнское сердце?! Я потеряла своё королевство, свой народ, мужа… дважды! Я не вынесу, если потеряю и сыновей. Ты понимаешь?
Лили кивнула:
– Но что же делать?
– Не нужно было спускать с них глаз! Вокруг нас бушует ураган. Много лет мы с ним боролись, и я не знаю, сколько ещё выдержу. – Ния села рядом с дочерью на кровать и набросила одеяло на ноги.
Поставив миску с бульоном на столик, Лили прижалась к матери. Обе сидели молча, а потом Ния заснула.
Лили обратилась мыслью к небесам и принялась молиться, как и Ния, прося Создателя сохранить братьев, которые с каждым шагом всё дальше заходили во тьму.
Как ни странно, она не испытывала гнева к Нагу, который принёс в мир столько зла, – только жалость. И эта жалость наполняла молитвы девочки.
Что могла сделать девятилетняя девочка, которую искалечили Клыки? Она была слабой, как тростинка. Лили погладила мать по голове, как делала Ния, когда дочке было страшно. Потом рука девочки коснулась свистоарфы. Если она не может отправиться с братьями в сердце тьмы – значит, она будет защищать лощины. Она будет играть. Музыка – её единственное оружие, и, пока дышит, она будет устремлять свою песнь к небесам.
До глубокой ночи Поющая дева Анниеры беззвучно касалась пальцами свистоарфы, вспоминая мелодию за мелодией, как воин, готовясь к бою, точит оружие. Если на рассвете Клыки вернутся, они не застанут её врасплох.
В дверь тихонько постучали; Подо заглянул в комнату и улыбнулся:
– Пусти меня на своё место, внучка. К тебе гости.
Лили слезла с кровати, а Подо уселся рядом с дочерью. Ния шевельнулась во сне, но не проснулась. Она лежала на широкой отцовской груди, как в детстве. Лили никогда не видела мать такой слабой – и никогда ещё так сильно её не любила.
– Твой костыль у двери. Как новенький, – подмигнув, сказал Подо.
На костыле было вырезано новое прозвище – «Гроза Летучих Клыков». Не самое внушительное – но раз его придумал Подо, Лили не возражала.
Девочка тихонько спустилась по лестнице. Она знала, что во всех комнатах лежат раненые лощинцы, и не хотела их беспокоить. Войдя в гостиную, она услышала негромкие голоса и позвякивание посуды на кухне. Увидев её, стоящий у двери Оскар улыбнулся:
– Лили! Вижу, ты отдохнула. Клянусь, вчерашний день войдёт в историю! – Он поклонился, и пряди седых волос взметнулись в воздух, да так и остались торчать дыбом словно перья, пока старик не пригладил их ладонью. – К тебе кое-кто пришёл. – Он открыл дверь, и Лили вышла в холодную ночь.
Сначала она увидела Торна О’Салли, Келви и Биггина. Они гордо улыбнулись, а потом расступились.
Во дворе Трубного холма собрались, казалось, все собаки Зелёных лощин. Они сидели, энергично виляя хвостами, хотя морды у них были донельзя серьёзные. Бакстер, хромая, вышел вперёд и тявкнул. Сотни псов ответили одним-единственным гулким «Вуф!».
Лили улыбнулась так широко, что потрескавшиеся губы вновь закровоточили, и она поморщилась от боли. Бакстер склонил голову набок и сочувственно заскулил. Девочка сошла с крыльца и зашагала среди собак, гладя их и почёсывая. Псов было так много, что в холодной ночи они напоминали тёплое озеро.
