Было так: в этот момент и ни в какой другой и в первый раз, что Гэнси мог вспомнить, он знал, как ощущается своё присутствие в собственной жизни.
Глава 21
Ронан мог сказать откровенно: что-то было не так.
Когда они зашли в Энергетический пузырь, Адам попросил:
— День.
В то время как Ронан произнёс:
— Fiat lux[20].
Лес обычно был вполне настроен на пожелания своих человеческих обитателей, особенно, когда эти человеческие обитатели были его магом и его Грейвореном. Но в этом случае темнота вокруг деревьев упорно оставалась на месте.
— Я сказал fiat lux, — рявкнул Ронан, а затем нехотя: — Amabo te[21].
Темнота медленно начала подниматься, как вода по промокающей бумаге. Настоящего дневного света никогда здесь и не было, однако и то, что они могли видеть, сейчас было... неправильным. Они стояли посреди чёрных деревьев, цветущих унылым, серым лишайником. Воздух был мрачным и зелёным. На деревьях не осталось листьев, небо казалось низким, похожим на покрытый мхом потолок. Деревья всё ещё ничего не говорили. Словно пасмурное затишье перед бурей.
— Хмм, — неопределённо вслух произнёс Адам. Он был прав.
— Ты всё ещё к этому готов? — поинтересовался Ронан. Всё в точности напоминало его кошмары. Весь вечер напоминал: путь до трейлера, фантом Роберта Пэрриша, нездоровый мрак. Чейнсо при обычных условиях к этому моменту взлетела бы всё выяснить, но вместо этого она шмыгнула Ронану в плечо, крепко вцепившись когтями в карман пиджака.
И как во снах Ронана, он понял, что случится, до того, как это произошло.
Адам замешкался. А потом кивнул.
Всегда было невозможно утверждать во снах, знал ли Ронан, что произойдёт до того, как оно происходило, или что-то происходило только потому, что он сначала об этом подумал. А это важно? Это важно, когда ты бодрствуешь.
Они остановились на минутку на краю леса, чтобы определить их местоположение. Для Ронана было достаточно всего лишь двигаться среди деревьев, чтобы видеть, что он был из их числа; они бы сделали всё возможное, всё, что он бы захотел, что включало в себя исключить возможность, чтобы что-либо сверхъестественное его убило. Для Адама это означало подключиться к энергетической линии, что пульсировала под лесом, раскрыться и позволить внутри образоваться крупному изображению. Такой процесс со стороны выглядел и жутко, и удивительно. Адам, затем освободившийся Адам и в большей степени Адам.
Ронан размышлял над историей о блуждающем глазе Адама и вышедшей из подчинения руке. «Я буду твоими руками. Я буду твоими глазами».
Он вырезал эту мысль из головы. Воспоминания о том, как Адам продаёт часть себя, были и так слишком частыми гостями его ночных кошмаров, ему не нужно было звать их намеренно.
— Ты закончил свои магические дела? — поинтересовался Ронан.
Адам кивнул.
— Время?
Ронан передал ему свой сотовый, радостный от возможности от него избавиться.
Адам изучал телефон.
— 6:21, — озвучил он и сдвинул брови. Ронан тоже нахмурился. Это не поставило их в тупик из-за неожиданности. Время на энергетической линии всегда неопределённо, прыгает вперёд и назад, минуты втекали в часы и наоборот. Удивительно было, что 6:21 теперь наступало и вне энергетической линии достаточно часто, чтобы пробудить их подозрения.
— Ты закончил свои грейвороновские дела? — поинтересовался Адам.
— Как раз ими занимаюсь, — ответил Ронан. Сложив ладони рупором, он крикнул в тишину: — Девочка-Сиротка!
Вдали, сквозь зелёный воздух, закаркал ворон. Ха ха ха.
Чейнсо зашипела.
— С меня хватит, — сказал Ронан и направился сквозь зелёные деревья. Его не радовал мрак, но и он не походил на незнакомца, никогда не имевшего дела с ночными кошмарами. Разгадка крылась в том, чтобы как можно скорее понять, какие правила и страхи им противостояли, и положиться на них. От паники зависело, насколько ты пострадаешь во сне. Напоминание сну, что ты являешься чем-то чужеродным – хороший способ оказаться выброшенным из него или быть уничтоженным.
Ронан был хорош в грёзах, особенно в Энергетическом пузыре.
Они продолжили движение. Тем временем лес вокруг так и казался неправильным. Как будто они шли по склону, хотя земля под ногами не меняла уровень.
— Расскажи снова, — догоняя, осторожно попросил Адам, — каким образом твои сны стали неправильными. Используй меньше ругательств и больше подробностей.
— Не изменяя Энергетический пузырь вокруг нас? — Хоть Энергетический пузырь и оказался медлительным в ответе на их просьбу о свете, это не значило, что он был бы таким же медлительным, отвечая на воспоминание о ночном кошмаре. Не когда он и без того выглядел таким: серо-зелёная половина мира чёрных стволов.
— Безусловно.
— Они неправильные, как это.
— Как что?
Ронан выдал:
— Просто как это.
Он ничего больше не сказал. Он заорал:
— Девочка-Сиротка!
Кар, кар, кар!
