Ганси понял, что туннель перестал быть тихим. В отдалении слышался какой-то звук – всё нарастающая знакомая нота.
Рой.
По коридору летело не одно насекомое. Не Робо-Пи. Это был вибрирующий вой сотен существ, который отскакивал от стен, по мере того как они приближались.
И, пусть даже в туннеле царил мрак, Ганси буквально почувствовал черноту, которой истекали деревья в Кабесуотере.
В голове Ганси заново разворачивалась вся эта история: как его миновала смерть от яда чуть больше семи лет назад, когда умер Ной. А теперь, поскольку дух Ноя разложился, Ганси опять должен был умереть от укуса. Возможно, никогда и не было другой цели, кроме как вернуть статус-кво.
Гул приблизился. Теперь паузы в нем заполняли чуть слышные щелчки – насекомые рикошетом отлетали от стен, устремляясь к нему сквозь мрак.
Ганси помнил, что сказал Генри, когда вложил пчелу ему в ладонь. Он велел не думать о ней как о чем-то способном его убить – скорее, как о чем-то прекрасном.
Он мог это сделать. Ганси полагал, что мог это сделать…
«Нечто прекрасное, – сказал он себе. – И благородное».
Гудение и стук, отдаваясь от стен, приблизились. Они звучали до ужаса громко.
Они были прямо тут.
– Это не причинит мне вреда, – сказал Ганси вслух.
Перед глазами у него всё покраснело, потом почернело.
Покраснело, потом почернело.
Потом осталась только чернота.
– Листья, – произнес напряженный голос Ронана Линча.
– Пыль, – сказал Адам Пэрриш.
– Ветер, – сказала Блу Сарджент.
– Блин, – добавил Генри Чень.
Свет скользнул по лицу Ганси и умчался. Красное, потом снова черное. Луч фонарика.
Поначалу Ганси показалось, что стены кишат осами, но в следующее мгновение он увидел, что это просто листья и пыль – и ветер, который гнал их по коридору. В пятне света Ганси увидел своих друзей, дрожавших от холода в туннеле, из которого вылетели листья.
– Ты тупой урод, – сказал Ронан.
Рубашка у него была очень грязная, на щеке запеклась кровь – кто знает, своя или чужая.
Ганси не сразу вернул себе дар речи и наконец произнес:
– Я думал, вы остались наверху.
– Да, я тоже так думал, – сказал Генри. – А потом подумал, что не могу позволить Ганси Третьему бродить по таинственной пещере в одиночку. У нас осталось так мало старых сокровищ – было бы страшной халатностью с нашей стороны позволить им пропасть. Ну и потом, кто-то должен был привести твою свиту.
– Почему ты пошел один? – спросила Блу.
Она обвила его руками, и Ганси почувствовал, что девушка дрожит.
– Я пытался быть героем, – сказал Ганси, крепко прижимая ее к себе.
Она была настоящая. Они все были настоящими. Они пришли сюда за ним, посреди ночи. Судя по масштабу потрясения, Ганси даже не надеялся, что ради него они сделают нечто подобное…
– Я не хотел, чтобы вы опять пострадали.
– Ты тупой урод, – сказал Адам.
Они беспокойно и тревожно засмеялись: им была нужна разрядка. Ганси прижался щекой к макушке Блу.
– Как вы меня нашли?
– Ронан чуть не погиб, создавая штуку, которая тебя выследила, – ответил Адам.
Ронан разжал кулак и показал сидевшего на ладони светлячка. Как только пальцы Ронана раздвинулись, светлячок полетел к Ганси и прицепился к его свитеру.
Ганси осторожно отцепил его и посадил на собственную ладонь. Он не сказал «простите», хотя чувствовал себя виноватым, и Ронан это знал.
Ганси сказал:
– Что теперь?
– Прикажи – и я попрошу Робо-Пи найти твоего короля, – немедленно ответил Генри.
Но Ганси до сих пор приказывал только магическим существам и никогда не повелевал людьми. Приказывать кому-то что-то сделать было не в обычаях семейства Ганси. Они просили и молча надеялись. Поступали с другими так, как хотели, чтобы поступали с ними.
Друзья пришли сюда за ним. Они пришли сюда за ним.
Они пришли сюда за ним.
– Пожалуйста, – сказал Ганси. – Пожалуйста, помоги мне.
Генри подбросил пчелу в воздух.
– Я думал, ты никогда не попросишь.
Ганси сам не знал, сколько времени прошло, прежде чем он наконец обнаружил то, что искал.
Вот как оно выглядело в итоге – каменная дверь, украшенная резными воронами, и волшебная пчела, ползущая по плющу. Туннель за их спиной тянулся из дома, связанного с неволшебным детством Ганси, а не из леса, связанного с его фантастическим настоящим. В мечтах он представлял это совершенно иначе.
Но ощущение было абсолютно правильное.
Он стоял перед резной дверью, чувствуя, как скользит время, а он остается неподвижным в его потоке.
– Вы чувствуете? – спросил Ганси у остальных.
«Или только я?»
Блу сказала:
– Подойди ближе с фонариком.
