Они с лязгом ударились о верхнюю ступеньку и остались там лежать. Ронан часто терял ключи, кладя их в разные дурацкие места, и Опал подумала, что это очередное дурацкое место, ведь никому не придет в голову искать ключи от машины на крыльце.
Адам отвернулся и просто посмотрел на дверь, как на что-то очень интересное.
Но ничего интересного в ней не было, и Опал вновь взглянула на Ронана, который плюхнулся на пассажирское кресло в машине и оставил мешок с мусором на земле. Из ушей у него текло черное и марало воротник. Зубы, видневшиеся между приоткрытыми губами, тоже были испачканы.
От обоих пахло страхом, но ни один не говорил ни слова. Машина издала одну-единственную ноту песни и замолчала.
Опал больше не могла терпеть. Она крикнула:
– Керау, керау, керау!
И подбежала к нему, раскидывая копытами гравий. Ронан отвернулся, но она успела увидеть развоплощение, которое он пытался скрыть от нее.
– Не сейчас, – сказал он. – Пожалуйста.
Но никакого другого времени не было. Это во сне Ронан мог перезагрузиться и заснуть снова вне зависимости от того, что случилось. Но сейчас они находились в животном мире, в котором женщина-облако умерла и осталась мертвой.
И Адам, который умел решать множество проблем животными способами, ничего не мог здесь поделать. Это была проблема из мира снов.
То есть ее проблема.
– Спи, – сказала Опал.
Ронан, с чернотой на зубах, в глазах и ушах, не нравился ей, но во сне она видала и худшее. Опал села на дорожку перед Ронаном.
Он по-прежнему не смотрел на нее.
– Спи, – повторила она.
Он не ответил, и Опал сунула руку под свитер. Ей не хотелось этого делать, поскольку она не желала, чтобы ее наказали. А ее наказали бы за то, что она забралась в запретный длинный сарай; но, если бы пришлось выбирать – а Опал была вынуждена выбирать, – она предпочла бы быть наказанной, чем знать, что Ронан умрет навсегда, а потом умереть самой.
Опал достала клочок пушистого дождевого облака, который украла из длинного сарая. Несколько раз она стиснула его в кулаке, пока он вновь не превратился в дождь, а потом раскрыла ладонь перед Ронаном. Капли влаги усеяли его кожу.
Радость и грусть окутали их обоих, в ушах загремел гром.
Ступеньки заскрипели – Адам подошел к ним. Он присел рядом с Опал.
– Ты же сказал, что не можешь сделать дождь. Я думал, ты именно поэтому до сих пор и не создал его.
Ронан угрюмо ответил:
– Могу.
– Тогда я не понимаю.
– Спи, – настойчиво сказала Опал.
Она злилась оттого, что они не согласились с ней немедленно.
Ронан вытер лицо о плечо, но от этого оно только стало грязнее.
– У меня не получается сделать его таким же хорошим, как предыдущий.
Опал так разозлилась, что схватила мешок с мусорной добычей и швырнула его прочь.
Половина содержимого высыпалась и разлетелась по двору, прежде чем застрять в траве. Ронан никогда не пытался вести разговор, когда умирал во сне.
– СПИ!
– Так почему ты перестал пытаться?
А потом Адам как будто сложил два и два – таким же образом, каким всегда понимал, что перед ним необычная вещь. Он повернулся к Опал.
– Вот почему это происходит, да?
– Vos pot… – начала Опал, замолчала и сказала: – Нельзя перестать видеть сны. Сновидцы снят. Ну, или вот так.
– Нет, – возразил Ронан. – Нет, я уже раньше прекращал.
– Надолго? Сознательно? – уточнил Адам. – И ничего не мог приснить случайно? Это продолжается всё лето? Когда ты в последний раз что-то приснил?
Эту мысль было слишком сложно выразить по-английски, но вот что подумала Опал: неважно, как долго Ронан удерживался. Время во сне шло не так, как в животном мире – она в этом убедилась, – и совершенно не походило на животное время, с его абсолютными правилами и солдатским движением вперед. Сонное время могло внезапно побежать, если решало, что так надо.
– Всё это потому, что ты пытался сделать новый Кабесуотер идеальным? – спросил Адам.
Ронан перегнулся через панель управления и ухватился за дверцу с водительской стороны. Он захлопнул ее, и музыка наконец прекратилась.
– А иначе в чем смысл?
– Помнишь, что ты сказал тогда на гоночном поле? Я попросил тебя напомнить мне когда-нибудь впоследствии. «Будет не так, как ты себе представил, но всё равно неплохо».
Ронан вздохнул. И закрыл глаза.
– Раньше это звучало лучше.
– Да уж наверно.
– И я должен что-то приснить прямо сейчас?
Опал обрадовалась, увидев, что он медленно поворачивает свой корабль к берегу решений. Она схватила его за руку и помахала ей.
– Да.
Не открывая глаз, Ронан спросил:
– А что?
Облегчение Адама дождем пролилось из облака его голоса.
– Присни мне средство для ведра с гайками, чтобы я мог уехать и вернуться. А потом присни новый Кабесуотер. Он не обязан быть похожим на старый. Просто сделай его хорошим, насколько сможешь.
