— Я вас услышал, — Трес, тоже не желающий оставаться в стороне и постепенно закипающий, дернул своего неожиданного помощника за плечо, немного отодвигая его и вставая рядом, — Надоело. Передай Ди-Ре, Джей, что Трес никогда и ни перед кем не склонит головы. Тем более, перед таким психованным ублюдком, как он! Все понял? Теперь вали.
Джей расплылся в самодовольной улыбке — он добился чего хотел, получил желаемый приз.
— Созна-ался… — уголок губ вновь дернулся, а рука сжала нож крепче, — Ну-ка, ну-ка, был дан приказ немного потрепать упрямого Треса… — он метнулся вперед, почти незаметно, очень быстро и резко, явно намереваясь ранить собеседника.
Карвер среагировал мгновенно. Его помощник, Шон Рэдзеро, успел лишь дернуться вперед, когда парень, продолжая удерживаться за его плечо, вдруг сам подался навстречу нападающему и одним ловким, четким ударом ноги вышиб нож из его пальцев.
Диктор, не уступая боссу в скорости реакции, нож подобрал и, поигрывая им, вежливо осведомился:
— Стрелять будете?
— Не сегодня… — Веселый Джей скривился; уголок его губ задергался с повышенной скоростью и даже глаз с той же стороны начал непроизвольно моргать, — Босс велел передать приказ, но не убивать… жалко! — он покачал головой и, красноречиво сплюнув на пол, махнул своим безмолвным, безучастным помощникам, — Валим. Эти придурки нас все равно запомнят.
Дверь распахнулась, выпуская визитеров, а затем затворилась вновь. Карвер медленно разжал руку, только сейчас выпуская плечо подручного и, резко выдохнув, прислонился к столу позади.
— Я совершил ошибку, да? — заметив, что блондин безмолвно и как-то очень выразительно на него смотрит, парень неловко улыбнулся, пожимая плечами, — Не надо было признаваться в том, кто я…
— Почему же? — Шон усмехнулся и, легко подбросив нож на ладони, убрал его в карман, как военный трофей, — Ди-Ре уже осведомлен о том, что ты жив, скрываться больше нет смысла. Да и о себе ты заявил достаточно громко, замечу тебе, Трес. Кроме того, мы узнали еще одну маленькую, незначительную деталь, о которой Арчи забыл упомянуть… Оказывается, наш безумный друг ранен. И ранил его, я полагаю, именно Хищник.
***
Рука болела так, что хотелось кричать, но он не мог себе этого позволить. Самолет давно остался позади, людей вокруг уже почти не было, но он все равно упрямо терпел, не желая показывать слабость даже перед ними.
Ведь Хищник, черт бы его побрал, не показал слабости! Он шел, хромая, оставляя кровавые следы, но не издал ни звука, шагал так, словно не чувствует боли!
Может, он не человек, может, он какой-нибудь робот? Ну, не может же человек быть… таким!
Ди-Ре глубоко вздохнул и, морщась, сунул здоровую руку в карман.
Безумно хотелось курить, но с одной рукой он даже этого вредного удовольствия оказался лишен — прикуривать, сжимая сигарету зубами и поднося огонек зажигалки он не умел, а поднять раненую руку был не в силах.
Медик сказал, что скоро все пройдет, что, в целом, ранение не серьезное… но ему все равно казалось, что руки он лишился.
Боль накатывала алыми волнами, в сознании черти кружили сумасшедший хоровод, и все, чего он хотел сейчас — это отомстить проклятому Альфе. Тварь… Он должен был упасть на колени, должен был валяться у его ног, истекая кровью, а не стрелять в ответ! Ну как, как он мог настолько недооценить этого человека?!
Он поморщился и, превозмогая боль, взмахнул здоровой рукой, подзывая такси — мимо сновало бессчетное множество машин, путающихся в людском потоке, и нередко мелькали крыши с характерными шашечками. Лишнего внимания привлекать не хотелось — он итак его привлек достаточно своей рукой на перевязи, — лучше было действовать, как обычный гражданин.
Ничего… В Нью-Йорке у него есть свой дом, где он сможет более или менее привести себя в порядок, отдохнуть с дороги. А вот потом, потом он поедет к тому человеку!
Альфа просчитался, подумав, что он, Ди-Ре, не найдется, чем ответить на его бесчестный выстрел. Он ошибся, посчитав себя сильнее Дьявола из Рейкьявика… Ха-ха! В этом мире много людей, искренне ненавидящих Арчибальда Молле, людей, которые с радостью помогут широко известному Ди-Ре избавиться от этой твари! А заодно и от Треса.
Хинрик знал, что Трес жив. Знал это, пожалуй, с самого начала, ни на миг не допустил мысли, что глава преступного конгломерата Чикаго мог так запросто погибнуть. Он слишком хорошо знал, насколько изворотлив этот змееныш, слишком хорошо представлял, как сильно он хочет жить… Хотя и непонятно, почему. Неизвестно, откуда он взялся, неясно, чем подпитывается его безумная жажда жизни, но зато понятно, что ради достижения долголетия Трес пойдет на все. И, уж конечно, не умрет раньше времени!
Одно только его путешествие к хрустальной чаше говорит о многом. Ведь сам он, Ди-Ре, не рискнул отправляться на дальний север, сам он берег себя, не желал замерзать, а вот Тресова буйная голова ему подсказала рискнуть.
Кстати, как это Джей говорил, он себя называет теперь? Карвер? Пф!
Ди-Ре откровенно скривился. Что за глупое имя! Прежнее прозвище, броское, короткое «Кев» нравилось ему больше.
