Он опустился на мягкий чёрный пол у светящейся линии. Кэти села рядом с ним:
Кэти потёрла глаза:
Кэти свернулась калачиком на полу.
Шли минуты или часы… И вдруг рядом с девочкой загорелся крошечный светлячок. Он мерцал серебристым светом, становясь то больше, то меньше, словно человеческое сердце…
Карл встал, осторожно взял на руки спящую девочку и перешагнул через светящуюся линию…
Он снова оказался в больничном крыле, у постели, отгороженной ширмой. Девочка, лежащая на белых простынях, дышала ровно. Казалось, ей снились добрые сны. Взгляд профессора ничего не выражал, только по лицу разлилась усталая бледность.
Чёрный ворон молча смотрел на двух Пожирателей Смерти, которые только что спасли жизнь человеку.
Осень прозвенела криком последних улетающих птиц — и исчезла в тишине наступающей зимы. Холодный лёгкий снег медленно покрывал всё вокруг. Студенты с радостными возгласами бросали друг в друга белые комки и мечтали о долгожданных каникулах, а волшебник в старом замке Уилтшира стоял у окна и грезил, будто это он окрашивает мир в холодный белый цвет…
Перед Рождеством студентов ждал вечер у Горация Слизнорта. Следуя самим для себя придуманным правилам, Карл решил пойти на праздник, но, оказавшись в кабинете, напоминавшем теперь шатёр восточного визиря, вновь усомнился в необходимости этих правил.
Здесь собралось великое множество людей, надеявшихся, что одна единственная улыбка или вовремя вставленное слово изменят их жизнь. Что этот странный, порой даже кажущийся смешным человек откроет перед ними дверь, за которой их ждёт счастливое будущее. Но Гораций Слизнорт умело различал тех, кому предстояло стать яркими жемчужинами в его коллекции, и теми, кто был пустой стекляшкой. Карлу не хотелось чувствовать себя нанизанным на леску, но и простоять весь вечер у стены казалось напрасной тратой времени. Поэтому он бродил между гостями, вслушиваясь в разговора, заглядывая в лица.
Маленький человек в очках, похожий на банкира, пытался взять интервью у Гарри Поттера, а потом начал уговаривать своего друга-вампира вместо девичьих шей укусить пирожок. Гоблин во фраке со скучающим видом рассказывал, что смерть гения, разработавшего новые методы трансгрессии и усовершенствовавшего работу каминов, никак не отразилась на фондовом рынке. Певица в радужном боа ищуще разглядывала присутствующих, пытаясь подороже себя продать…
Мимо, больно толкнув Карла локтем, прошла профессор Трелони. Вот уж кому так и не удалось себя продать. Словно игрушка, залежавшаяся на полке…
— Не понимаю, кому пришла в голову эта глупая идея сделать из кабинета палубу корабля!.. Волны — как настоящие… А если мы перевернёмся?..
Она продолжала нести пьяный бред, об океане, плавании и кораблях.
— Перевернуться очень опасно… Мы плывём в озере, наполненном огнём и серою… Разве ты не чувствуешь? Пахнет гарью…
— Профессор Трелони…
Рядом раздались смешки. Нарядные старшекурсницы смотрели на Сивиллу Трелони и радостно улыбались, зная, что никогда не превратятся в такую, как она.
— Профессор, пойдёмте на воздух, здесь очень душно!
Взяв шатающуюся Сивиллу под руку, Карл вывел её во внутренний двор и попытался усадить на каменный выступ стены.
— Подышите воздухом — и вам станет лучше.
Но женщина не хотела успокаиваться.
— Твои сны очень злые, мальчик!.. Не пиши мне своих снов!.. — повторяла она, строго тряся перед его лицом пальцем.
— Профессор…
—
— Профессор Трелони…
— Здесь тоже нечем дышать… Везде гарь… Сжигают кучу тряпья… Никому не нужная куча тряпья… Никому не нужная старая куча тряпья!..
Она в отчаянии потянула за шёлковый шарф, обмотанный вокруг шеи — нитка крупных бус порвалась — и хрустальные шарики посыпались на снег. Женщина вдруг вся осунулась и заплакала.
— Не плачьте! Я соберу их!.. Пожалуйста, не плачьте!..
Карл принялся доставать бусины из рыхлого снега, но они выскальзывали из мокрых пальцев.
— Вот, смотрите… — он хотел протянуть ей горстку прозрачных шариков, но профессор уже ушла. На дороге осталась неровная цепочка следов.
