Теперь ей хотелось одиночества. Конечно, Карл был другом, но сейчас его общество причиняло боль. Тупая, саднящая боль, к которой примешивалась зависть… Поэтому, как только наступало утро, она отправлялась бродить по самым тёмным закоулкам замка или просто убегала.
Вот и сегодня Валери убежала. Не стала пользоваться заклинаниями, пошла куда глаза глядят по снегу, пока совсем не выбилась из сил. Тогда села на ствол поваленного дерева и закрыла лицо руками.
— Я могу сесть рядом? — раздался над ней голос — холодный и печальный, как февральская вьюга.
— Что ты тут делаешь? — сдавленно проговорила Валери себе в ладони.
Он почему-то принял эти слова за разрешение сесть.
— Тебе Карл сказал, да? Вечно он лезет!..
— Он сказал, тебе плохо…
— Мне просто отлично!..
— Что у тебя случилось?
— Если у меня что-то и случилось, то к тебе это отношения не имеет!..
— Валери, не веди себя, как ребёнок…
— Как ребёнок? — вскинулась она — и вдруг вся поникла и произнесла, глядя перед собой равнодушным взглядом. — Я нашла свою мать.
Джейден молчал, внимательно глядя на неё.
— Известная женщина… Журналистка… — также равнодушно продолжила Валери. — Сказала, что у меня нет никаких прав на неё… Забавно, да? У ребёнка нет права на родителей… Но хотя, что я удивляюсь… Это же сплошь и рядом происходит… Сказала, доказательств у меня нет, так что всё…
— А отец?
— О нём известно только, что он волшебник… Она не помнит, с кем… от кого меня… Да, кстати, она тоже волшебница, так что теперь Кэрроу придётся заткнуться!.. Ха, я — чистокровная волшебница!.. Вот уж не ожидала!.. — она рассмеялась сухим, горьким смехом.
— Как ты узнала?
— Карл рассказал.
— А ему-то откуда известно?
— Он просто посмотрел… На неё, на меня… и понял… Это самое мерзкое… Понимать, что я такая же…
— Ты не такая же.
— Ну, стану потом!.. Я никогда не хотела быть ангелом. Мне никогда не нравились ангелы… Но это!.. Вот у Карла, наверняка, всё было по-другому! — в её глазах снова зажглась зависть. — Я так и вижу его родителей: отец был каким-нибудь инженером или архитектором — ведь Карл тоже хочет строить мосты… А мать сидела дома и вязала тёплые свитера. И ещё писала сказки для детей… А потом родители умерли — и Карл оказался в приюте…
Джейден смотрел на неё, а потом сказал:
— Его отец — банкир, а мать — секретарша. Он сказал ей сделать аборт. Она умерла во время операции. Мой отец помогал Тёмному Лорду искать этого банкира, поэтому я узнал…
Валери опустошённо смотрела перед собой. Вдруг появилось странное чувство, будто она не успевает… С Карлом она всегда не успевает, и он снова оказывается впереди неё… Вспомнилось пророчество волшебной шляпы: она невольно посмотрела на свои руки…
— Так что вряд ли Карл думает о тебе такое… — закончил Джейден.
Но взгляд Валери оставался пустым. И эта пустота медленно заполнялась тоской и отчаянием.
— Может, он и не думает, но я думаю… Думаю ещё хуже… — серым голосом произнесла она. — Я не смогла… Не смогла побороть в себе её… свою мать… Вернее… я всегда пыталась бороться с ней… Но не заметила, как стала ею!..
Джейден больше не успокаивал девушку. Его взгляд тоже опустел, и в берегах пустого моря бились тоска и отчаяние.
А Валери вдруг повернулась и с внезапной проницательностью заглянула в его лицо.
— Ты ведь такой же, да?.. — испуганно прошептала она. — Ты тоже хотел победить его, но сам стал им!..
Джейден молчал. Потом поднялся, отряхивая снег, и медленно пошёл по узкой тропинке…
Над городом лежала предпоследняя декабрьская ночь. Ветер гнал по улицам снежную крошку, в подворотнях вьюга на разные голоса говорила о тоске и одиночестве.
Она стояла на крыше старого дома, подставив сердце ветру и вьюге. Её лицо уже не чувствовало холода, а черепица под ногами была так податливо скользкой. Не нужно даже ничего делать: один порыв ветра — и над тобой закружатся звёзды…
Нет!.. Она не станет добычей ледяных камней мостовой. И холодным водам реки не получить её. Даже с проигранной душой она будет жить. Ведь есть те, для кого почувствовать на себе дуновение ветра — сродни подаркам, которые они в Рождество развешивали на ели. Есть те, кому не увидеть даже этой чёрной ночи… Те, кому уже не сделать шаг навстречу вьюге…
Перо легло рядом с исписанным пергаментом… Она откинулась на спинку стула, устало провела рукой — лампа погасла… Словно только и ждали этого, в углах комнаты зашептались тени. Она снова махнула рукой: зажёгся свет, и тени замолчали…
Девочка возникла из ниоткуда, словно сама была одной из теней, и сказала:
— Спасибо, что не убила.
Над замком лежала предпоследняя декабрьская ночь. Ветер кружил в воздухе снежную крошку, вьюга на разные голоса говорила о тоске и одиночестве…
Карл сидел на крыше, подставив сердце ветру и вьюге. Снег засыпал опущенные плечи, превращая его в одну из волшебных статуй, запертых в замке…
Сегодняшний день должен был стать особенным, непохожим на тысячи других дней его жизни — потому что это был день его рождения… Полковник фон Дитрих рассказал… Давно, когда ещё говорил с ним…
