В темноте коридора Карл почувствовал, как внутри него просыпается существо из света. Зима больше не казалась холодной, слова Валери — обидными. Он знал, что сможет найти общий язык со всеми, выдержит любые испытания... Пусть профессор никогда не скажет, что беспокоится о нём, — слова не важны! Ему достаточно просто знать... Ему хватит слов маленького привидения, хватит, чтобы...
Карл побежал назад в общежитие и вдруг резко остановился.
На лестнице спорили два человека.
Профессор Снейп сказал, что профессор Грюм обыскал его кабинет. А профессор Грюм ответил: «Это работа мракоборца».
— Дамблдор доверяет мне, — возразил Северус Снейп. — И я отказываюсь верить, что это он вам приказал.
— Ещё бы он вам не доверял, — усмехнулся Аластор Грюм. — Он людям верит. Второй шанс даёт. А я считаю, есть пятна, которые не смываются никогда. Понятно, о чём я?
Профессор Снейп вдруг схватился за запястье левой руки, словно в этом месте его пронзила боль.
Они продолжали перебрасываться фразами, которые Карл почти не слушал. Он смотрел на руку профессора Снейпа. Карл больше не слышал, как падает снег. Теперь он слышал только боль.
Когда профессор Снейп, оставив мистера Филча и профессора Грюма, стал спускаться по лестнице, Карл медленно пошёл за ним.
Горящая в кабинете свеча отражалась в длинных рядах пузырьков с зельями. Казалось, в каждом пузырьке заперто крошечное пламя. Человек сидел, положив перед собой левую руку, словно она была чем-то не принадлежащим ему. Боль не исчезала никогда, но последнее время стала сильнее — и это могло означать только одно... Он опустил голову на здоровую руку и закрыл глаза.
Мальчик вошёл бесшумно, только мантия сползла с плеча и волочилась по пыльным камням. Но этого звука человек не услышал. Он очнулся, только когда чужие пальцы приподняли манжет на рубашке — и замерли.
Чёрная змея свивалась кольцами, выползая из черепа... Мальчик накрыл её своей ладонью — и змея исчезла. Такая же рука, как и у всех, накрытая другой рукою... И только потом человек понял, что боль тоже исчезла.
Несколько минут он слушал тишину, а потом сказал сухим, хриплым голосом:
— Пошёл вон!..
Мальчик испуганно отдёрнул руку, подобрал мантию и побрёл к двери.
Человек смотрел, как он уходит. А в запястье медленно возвращалась боль...
Он вернулся в спальню только утром. Его лицо было бледным, а плечи мелко дрожали. Близнецы засыпали взволнованными вопросами и посоветовали пойти в госпиталь. Он сказал, что просто не мог заснуть.
— Волнуешься перед вторым туром? — с нехорошими улыбками спросили одноклассники. — Желаем тебе удачи!
Когда они ушли, Карл заглянул в тумбочку — золотое яйцо исчезло.
Близнецы расстроились, Матти даже заплакал. Валери пришла в ярость, когда узнала, и обещала «вытрясти из этих негодяев всю душу».
— Не надо, — рассеянно проговорил Карл. — Я справлюсь и без подсказки... Это наверняка опять какое-то магическое существо, с которым нужно сражаться...
С этим он справится... С другим справиться невозможно...
В небе над палаточной долиной было чёрное облако, заслоняющее звёзды... Они сказали, это Тёмная метка... Они сказали, это знак тех, кто служил Тёмному волшебнику...
Да, это правда, но если бы Аластор Грюм видел дальше своей ненависти, он бы заметил, что профессор Снейп не пытается «смыть» пятно. Запереться в Азкабане намного легче, чем каждый день смотреть в глаза тем, кто тебя презирает...
Карл ничего не рассказал ни Валери, ни близнецам, ни даже Рабэ. Он решил, что эта тайна умрёт вместе с ним и человеком, которому принадлежит.
На следующем уроке зельеварения профессор посмотрел на него всего один раз — словно одного взгляда ему хватило, чтобы убедиться в молчании своего ученика. Тогда Карлу показалось, что Северус Снейп умеет читать мысли.
Рассеянно мешая зелье, мальчик вспоминал своё старое сочинение. В нём он написал:
Как и он тогда, профессор Снейп выбрал жизнь. Жизнь стала его наказанием, наказанием стал каждый день, каждый человек... А эта метка — как шрамы... Карл видел много таких у детей в приюте. Заживающие на руках, они никогда не заживали в сердце...
«Нет, я не хочу... Я не хочу становиться вашим наказанием... Возможно, я ошибался... и, кроме наказания, у преступления может быть прощение... Я не могу простить себя, но я смогу простить вас... Надеюсь, когда-нибудь и вы сможете простить меня...»
