— Извини, в письме не написано, что я могу взять с собой животное или птицу, — сказал Карла, осторожно погладив ворона. — Меня не будет всего пару дней. Софи и Тэд позаботятся о тебе.
Но ворон, кажется, остался недоволен решением Карла.
Мальчик вздохнул и вернулся к книге. Он прочитал её несколько раз, но ему нравилось снова и снова находить в ней стихотворения, созвучные его настроению. Сегодня стихотворение нашлось удивительно быстро.
* * *
Рядом послышался звук шаркающих шагов, Карл поднял голову и увидел Франца.
— Боялся, что не успею, — сказал старик, опускаясь на бордюр рядом с мальчиком. — Вот принёс... Подумал, тебе пригодится, — он вложил в руку Карла несколько смятых купюр.
— Что это? — удивился Карл.
— Как что? Твоя зарплата!.. Вдруг тебе на этом матче купить чего-нибудь захочется.
Может, и захотелось бы, но нужно копить деньги на обучение.
— Пусть лучше они у вас пока побудут, — сказал Карл, возвращая Францу деньги. Потом подумал и оставил себе одну бумажку. — Этого вполне хватит.
Франц улыбнулся.
— У меня надёжнее, чем в банке!.. Ты в шесть уезжаешь?
— Да...
Было уже шесть. Франц сочувственно посмотрел на мальчика, боясь, что история с бесплатным билетом на матч окажется чьей-то злой шуткой. Карл думал о том же.
— Что читаешь? — спросил Франц, пытаясь отвлечь его от грустных мыслей.
— Стихотворения... Это мой любимый поэт... Его зовут Альфред фон Дитрих.
— Фон Дитрих? — удивился Франц.
— Вы слышали о нём? — обрадовался Карл.
— А как же! У нас о капитане фон Дитрихе ходили легенды. Альфред был одним из лучших пилотов. Вместе с Гербертом Айзенхерцем они сделали столько вылетов — и каждый раз поражали цель!.. — в его голосе звенел азарт мальчишки, стреляющего из рогатки по пустым бутылкам. — Ни одного промаха, представляешь?! — вдруг он замолчал и снова превратился в старика. — Но Альфред не любил войну... Он летал высоко, но, когда возвращался, у него был такой взгляд... словно он видел глаза каждого, в кого попал осколок сброшенного им снаряда... Вот его отец — другое дело. Тот упивался войной. Кажется, только там, окружённый смертью, он чувствовал себя по-настоящему живым...
— А что произошло с Альфредом после войны?.. Тут написано, что он умер в сорок девятом...
— Не знаю... В конце войны меня перебросили на другой фронт, и больше я его не встречал, — ответил Франц.
Карл хотел ещё многое узнать об Альфреде, но тут к ним подошла высокая женщина в строгом костюме.
— Ты Карл Штерн? — деловито спросила она.
— Да...
— Быстрее, мы уже опаздываем! — сказала женщина, словно это она ждала его полчаса.
— Ну, мне пора... — виновато протянул Карл, глядя то на Франца, то на Рабэ.
Ворон неохотно расправил больное крыло и странными зигзагами, словно прыгая по воздуху, перелетел на ограду.
— Быстрее! — повторила женщина, посмотрев на часы, и пошла по дороге к парку. Карл побежал за ней.
В парке ещё никого не было, только фантики и опавшие листья ждали тех, кто прочитает по ним историю вчерашнего дня. На одной из скамеек лежала забытая шахматная доска.
— На счёт три мы оба коснёмся этой доски, понял? — сказала женщина.
Кивнув, Карл грустно посмотрел в сторону: снова он был чьей-то работой, заданием, которое хотелось поскорее выполнить и забыть.
— Готов? Три, два...
Карл задумчиво разглядывал доску, выбирая, какой клетки коснуться: чёрной или белой.
— Один!
Он зажмурился и ткнул наугад. Тело вдруг начало разрывать на части, а потом эти части каким-то невероятным образом снова собрались вместе — и он оказался на холме, с которого открывался вид на долину, сплошь покрытую палатками.
— Быстрее! — крикнула женщина. Даже прибыв на место, они всё ещё опаздывали.
Женщина дала несколько фунтов привратнику, и он пропустил их в палаточный лагерь. Хотя, как заметил Карл, палатки выглядели таковыми только снаружи. Внутри некоторые из них напоминали небольшие дома с камином и лестницей на второй этаж.
— Тебе туда, — женщина показала на палатку из тёмно-зелёного брезента. — Да, чуть не забыла, твой билет, — она порылась в сумочке. — Не потеряй, а то поедешь домой, — с этими словами женщина сунула ему билет и исчезла в гудящей толпе.
Карл повертел билет в руках: первый ряд, вот это да!.. В приюте их несколько раз водили в театр, но он ни разу не сидел в первом ряду!..
