— Недетскую сказку ты выбрал, — нахмурившись, проговорил Десталем.
— Сказки создаются для людей, а не для детей, — спокойно возразил Дала. — И не вина сказок, что взрослые читают газеты, выбирая не вечность, а мгновение... Не сердись, друг мой! Кто знает, быть может, я сократил путь этих детей на несколько кругов... Но уже поздно, мне пора возвращаться.
— Ты всегда желанный гость у нашего костра, — сказал Десталем.
Дала поклонился и, не сказав ни слова, направился дальше по дороге между палаток.
— Он никогда не прощается... — тихо проговорил Десталем. Через несколько мгновений, будто очнувшись от своих мыслей, он посмотрел на детей. — Час действительно поздний.
— Спасибо большое за песни, сказки и шоколад, — поблагодарил волшебников Карл.
Десталем улыбнулся.
— Я провожу вас до палатки, мало ли что...
Карие глаза Валери радостно засветились в темноте: нечасто встретишь взрослого, который совершенно бесплатно угостит сладостями, расскажет красивые истории да ещё будет волноваться о тебе. Она гордо вышагивала рядом с высоким мужчиной, жалея, что сейчас ночь и так мало людей видят её. Тогда бы они поняли, что она не просто жалкий подкидыш, что у неё тоже могут быть вот такие большие друзья!..
Карл думал почти о том же. Он представлял, какой была бы его жизнь, если бы он рос среди людей, похожих на тех волшебников, которых встретил у костра. Он снова и снова вспоминал слова Десталема: «Смотри, Дала, сегодня Бог привёл к нам детей!..» И теперь уже тот мир с его волшебством увядающего лета, фантиками-корабликами и белыми червячками сигаретных окурков казался Карлу далёким и ненастоящим. «Что же ты за человек! — с горечью повторял себе он. — Почему ты не можешь выбрать один мир и жить в нём?!»
Утомлённые долгой прогулкой и разговорами, дети проснулись только к полудню. Ещё немного побродили по палаточному лагерю, а потом вместе со всеми потянулись к стадиону, напоминающему огромный, сияющий огнями корабль, который так и не спустили на воду.
Карл посмотрел билеты Валери и близнецов — у всех были места в первом ряду. Похоже, мода на благотворительность была международной. Но, придя на стадион, Карл понял причину подобной щедрости. Если в футболе действие разворачивалось на земле и первые места была самыми дорогими, то в квиддиче игра происходила в воздухе — и лучшие места находились на верхних трибунах. Усаживая близнецов, изумлённо тянущих тонкие шеи, он усмехался собственной глупости — надо же быть таким наивным!..
— Давай поднимемся туда? — предложила Валери, и чёртики в её глазах заплясали быстрее.
Карлу не хотелось ловить на себе полусочувственные-полупрезрительные взгляды обитателей верхних рядов, но он волновался за Валери, которая в ответ на несдержанные слова чистокровных волшебников могла выкинуть такое, что мгновенно лишилась бы и своего места в первом ряду.
— Хорошо, — согласился он.
— А вы, малыши, сторожите наши места! — распределила роли Валери и побежала наверх.
Запрыгнув на последнюю ступеньку, она повернулась лицом к стадиону и, разведя руки в стороны, крикнула:
— Ура!.. Я птица! Я могу летать!..
— Подобные полёты плохо заканчиваются, — раздался спокойный, с лёгким оттенком презрения голос — и, пожалуй, впервые Карл был согласен с мистером Малфоем.
— Для всех будет лучше, — продолжил Люциус Малфой, — если вы оставите птиц в небесах, а сами вернётесь на положенное вам место.
Плечи девочки поникли, руки сжались в кулаки.
— Валери!.. — остановил её Карл.
— Кто это? — надменно спросил поднявшийся за отцом Драко. — Такая же, как ты?
— А ты кто такой?! — с вызовом произнесла девочка.
— Мы с ним учимся вместе, — тихо объяснил Карл.
