Гарри, спотыкаясь, побрёл к преподавательскому столу. Он уже почти прошёл между столами Гриффиндора и Пуффендуя, когда из Кубка вылетел клочок тетрадного листа. Зал зашумел, поражённый.
— Может, Кубок сломался и выбрасывает все имена подряд? — неуверенно предположил Карл.
— Карл Штерн, — тяжёлым голосом произнёс Альбус Дамблдор.
— Что? — спросил мальчик, вставая.
— Здесь написано ваше имя, — без улыбки сказал директор.
— Что?! — Карл изумлённо посмотрел на директора, потом на профессора Снейпа. Во взгляде декана Слизерина читалось такое презрение, что Карл поёжился.
— Пожалуйста, подойдите сюда, — сказал Альбус Дамблдор.
— Но Кубок же сломался... — пробормотал Карл. — Он сейчас ещё чьё-нибудь имя выбросит!..
Однако Кубок молчал. Молчал и Альбус Дамблдор, только взгляд светлых глаз становился всё темнее.
— Пожалуйста, подойдите сюда, — повторил он.
Ничего не понимая, Карл отправился в комнату, где уже собрались остальные участники турнира. Чуть не сбив мальчика с ног, вбежал Людо Бэгмен. Схватив за руку Гарри Поттера, он принялся представлять его Виктору Краму и Флёр Делакур. В голосе главы Департамента магических игр и спорта дрожало радостное возбуждение.
В комнату вошли директор, мистер Крауч, профессор МакГоналл. Последним вошёл профессор Снейп.
— Что это означает? — властно спросила директор Шармбатона.
К ней присоединился директор Дурмстранга.
— Вины Дамблдора здесь нет, это всё проделки мальчишек! Они нарушили правила и должны быть исключены! — ответил за директора профессор Снейп.
— Благодарю, Северус, — холодно произнёс Альбус Дамблдор. Потом повернулся к Гарри.
— Это ты, Гарри, бросил в Кубок своё имя? — строго спросил директор.
— Нет, — ответил Гарри Поттер.
— Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок своё имя?
— Нет.
Ему не поверили.
Спор прекратил Барти Крауч. Серым, безжизненным голосом он произнёс:
— Мы должны строго следовать правилам... Тот, чьё имя выпало из Кубка обязан участвовать в турнире.
Казалось, необходимость соблюдать правила причиняла главе Департамента международного сотрудничества странную боль.
Людо Бэгмен просиял, предвкушая, какую популярность обретёт турнир, если в нём будет участвовать знаменитый Гарри Поттер.
Директор Дурмстранга пробовал возразить, но его оборвал вошедший Аластор Грюм. Бывший мракоборец считал, что кто-то пытается убить Гарри, поэтому и бросил в Кубок его имя. Говоря об этом, он выразительно смотрел на Игоря Каркарова.
— Ну, ладно ещё Гарри Поттер! — вынужден был согласиться Каркаров, пряча глаза. — Но что делать с этим? — он указал на стоящего в углу комнаты Карла.
— Карл Штерн нарушил правила и должен быть исключён из Хогвартса, — раздался сухой, холодный голос. — Если профессор МакГонагалл предпочитает закрывать глаза на действия своих учеником, то я не потерплю нарушений, пусть даже совершённых студентом моего факультета.
— Северус, дело не в этом, — мягко возразил профессор Дамблдор. — Мистер Крауч ведь объяснил: чемпионы связаны магическим контрактом, им придётся участвовать в турнире, хотят они того или нет.
— Вы совершаете ошибку, разрешая этому ребёнку участвовать в турнире, — не слушая его, повторил профессор Снейп.
Альбус Дамблдор не ответил.
— Ничего не поделаешь, придётся взять и его, — пожал плечами Людо Бэгмен. — Барти, пора дать чемпионам инструкции.
Инструкций Карл не слушал. Разглядывая каменные плиты под ногами, он вспоминал презрительный взгляд профессора Снейпа и его ледяной голос.
Потом директор Шармбатона увела Флёр Делакур, Крам ушёл с профессором Каркаровым.
— А вам я советую сейчас же идти к себе, — улыбнулся Дамблдор своим чемпионам. — Не сомневаюсь, ваши факультеты горят желанием отпраздновать ваш успех...
— Прошу прощения, директор, но мистеру Штерну придётся пойти со мной, — проговорил Северус Снейп.
Схватив Карла за руку, он провёл его по опустевшему залу, освещённым зелёным пламенем лестницам и втолкнул в свой кабинет.
— Как вам могло прийти такое в голову? — почти по слогам произнёс он, повернувшись к Карлу.
— Профессор, поверьте... я не... — забормотал Карл.
Но Северус Снейп ему не верил.
— Ладно ещё Поттер, тот вечно лезет в герои! Но вы! Вы-то о чём думали?
— Я не бросал своё имя в этот кубок, правда!
— Неужели? — с издёвкой переспросил профессор. — Может, скажете, что и это вы не сами писали?
Он достал из складок мантии клочок тетрадного листа в клетку. Там было всего два слова:
Карл изумлённо смотрел то на листок, то на профессора.
— Нет... это я... это я писал... но как же?..
И вдруг вспомнил дождливый вечер, когда, сидя с Рабэ на подоконнике, он сказал:
