Пятьдесят восемь лет. Наверняка пупочная грыжа была у этого больного уже не один год. Может быть, десяток лет. Некоторые люди до последнего отмахиваются от рекомендаций своих врачей, если вообще идут к ним по такой пустяковой проблеме. Подумаешь, грыжа! Жить не мешает. Сегодня в зоне электрогенераторов при проведении плановых или экстренных работ этот бедолага, по-видимому, поднял довольно большой по весу груз. Часть кишки, под воздействием увеличения внутрибрюшного давления, проскочила в грыжевое кольцо. Хорошо, что рабочий вовремя обратился, а не стал ждать еще пару дней, надеясь, что само пройдет. В таком случае кишка, находящаяся в весьма ограниченном пространстве и сдавленная со всех сторон, может погибнуть. Разовьется некроз, и, взамен банальной пластики грыжи, придется переходить уже к совершенно другой операции: производить резекцию кишки.
Начальник медицинского и научного секторов открыл дверь санитарного пропускника. Пять минут потребовалось на то, чтобы переодеться в отстерилизованные до белых пятен хлопчатобумажные штаны и куртку операционного костюма. Толкнув дверь, Судницын оказался в предоперационной и, подойдя к раковине, стал мыть руки.
«Только бы вода не закончилась, как в прошлый раз, – пронеслось в голове. – Не успевают следить за уровнем залива».
Позади него через прикрытую дверь операционной было слышно, как подвывающий больной перебирается с каталки на операционный стол, и монотонное бубнение анестезиолога, незамедлительно начавшего что-то спрашивать и разъяснять.
– Здорово, Саныч! – Судницын кивнул последнему. Зайдя в помещение, он подошел к операционной сестре, выставив вперед руки, на которые та накинула стерильный халат, заходя врачу за спину для того, чтобы завязать разлохмаченные тесемки.
– Привет, начальник, – кивнул тот в ответ. – Решил сам порукоблудствовать на старости лет?
– Ага. А то все кабинет, кабинет… – Судницын поправил резину перчаток, надетых на его руки операционной медсестрой.
– Один будешь? – Анестезиолог, плотно прижав маску к лицу больного, смотрел на показатели монитора.
– А кто еще? Остальные все при делах. Если что, вон Анну Павловну на крючки поставлю. – Судницын кивнул в сторону операционной сестры. – У нее стажа больше, чем у нас всех, вместе взятых. Справимся. – Сергей Владимирович посмотрел на Саныча: седой старик трясущимися руками убрал маску и взял в руки ларингоскоп. Раскрыл рот введенного в медицинский сон больного, и в следующую секунду дрожь в руках, словно по взмаху волшебной палочки, исчезла. Ветеран отточенным движением ввел клинок в рот, а затем второй рукой провел в трахею интубационную трубку. Раздул манжету шприцом и подключил рабочего к аппарату искусственной вентиляции легких. Прослушал фонендоскопом, проводится ли воздух во все отделы легких, после чего ворчливо бросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Еле затрубил. Анатомия вся сглаженная. Вон, какой коренастый. Шеи почти нет.
– Не ворчи, – усмехнулся Судницын и взял скальпель. – Можно начинать?
– Сереж, – анестезиолог взглянул на начальника медицинского и научного отделов, – заканчивать уже пора.
– Понял. Погнали наших городских.
И двумя движениями скальпеля рассек кожу.
Нужны люди. И чем скорее, тем лучше. Если бы среди пересекших океан беженцев оказался хотя бы один врач, это было бы уже огромным подспорьем. И пусть он существенно не облегчил бы безумный график рабочих смен, но процесс обучения, проводимый на родном для беженцев языке, ускорился бы, как минимум, раза в три. Увы, среди добравшихся до базы не было врачей. Не было даже ни одного фельдшера или медсестры. Там не было военных, полицейских и спасателей, слесарей, инженеров и электриков. Две преподавательницы младших классов, агроном и команда корабля в полном составе – вот все, кто сразу же изъявил желание приносить пользу новому дому и делиться своими знаниями и навыками. Все они мгновенно были командированы к местам несения службы и поставлены на довольствие по двойным пищевым нормам. Остальные две сотни человек оказались представителями невостребованных профессий: трейдеры, блогеры, юристы, менеджеры, маркетологи, телеведущие, страховщики, бизнесмены, модели. Их так необходимым в старом, цивилизованном мире умениям и навыкам в новых условиях применения не нашлось. Всех новоприбывших поставили перед фактом: либо ты включаешь желание перепрофилироваться для получения необходимой в условиях крайнего юга специальности и становишься сотрудником Арктиды, либо сидишь на минимальном продуктовом пайке и попадаешь в медицинский центр только после того, как закончится очередь из заболевших сотрудников. Выживешь ты или нет – отныне никого, кроме тебя, твоя собственная судьба волновать не будет.