Наконец Наташа перевернулась на бок, с отвращением чувствуя, насколько переполнен и раздут ее желудок, непроизвольно исторгающий излишки жадно проглоченной воды. Девушка вытерла лицо рукой, смахивая налипший песок, водоросли и мелкие пустые ракушки.
Теперь она вновь будет жить.
Наташа закрыла глаза.
Когда она открыла их вновь, было светло. Уже или еще… Тело продолжало ныть и болеть, но голова прояснилась. Даже появились силы для того, чтобы начать двигаться.
Стараясь побороть крупную мышечную дрожь, начавшую колотить все ее тело, Наташа поднялась на ноги. Как же холодно… Взгляд скользнул по изодранному, грязному костюму. Надо срочно менять. Будучи целым, он отлично сохраняет тепло.
Николаева подняла голову и огляделась. Судя по положению солнца, время близилось к вечеру. Стало быть, она провалялась тут всю ночь и весь день.
И тут она вспомнила. Вспомнила все, что смогла увидеть и понять после прикосновения к Воспитателю. Вспомнила, как она ползла к нему на коленях.
Наташа бросила взгляд на реку. Что было бы, если бы она лишилась сил еще на том берегу? Она все равно ползла бы прямо через реку? До тех пор, пока не захлебнулась?
– Ах ты, сука…
Николаева повернулась к лежащему возле камня Воспитателю. Подошла к нему, в бешенстве пнув мертвое тельце «ребенка».
Паразит лежал на камнях в позе эмбриона, повернув к девушке обезображенное лицо с большими черными глазами, и периодически моргал.
Наташа несколько секунд молча смотрела на это жалкое существо, после чего со всей силы наступила ногой на его оказавшуюся на удивление мягкой голову.
Разбитая дорога однообразно тянулась вперед. Сменяли друг друга пересекающие ее трещины, выбоины и небольшие провалы. То здесь то там по бокам виднелся зеленоватый призрачный свет пятен симбиоза, которые начинались в траве и постепенно захватывали старое потрескавшееся асфальтовое покрытие.
Матильда была где-то рядом. Симбионт бесшумно рысил взад-вперед, временами убегая в сторону, и Наташа постоянно принимала полные счастья образы. На протяжении вот уже двенадцати дней после встречи с Воспитателем самка не оставляла ее одну более чем на десять минут. В первые два дня Матильда вообще не отходила от Наташи, ведя себя как верный сторожевой пес, получивший команду «рядом». Сперва это обстоятельство очень веселило. Николаева с интересом считывала эмоции Матильды. Но через сутки подобное поведение симбионта начало просто злить. Наташа даже подумывала о том, чтобы приказать самке отправиться куда-нибудь подальше на охоту, но потом передумала. В конце концов, Матильда была зверем, а стало быть, прекрасно могла распознавать приближающуюся опасность задолго до момента визуального контакта с ней. А раз спокойно идет рядом, значит, вокруг все тихо. Местность была неизвестной. С одной стороны лес. Вернее, с двух сторон. А с другой стороны дорога, по которой неожиданно может кто-то проехать.
Чтобы отвлечься от осточертевшего в первый же день однообразия, Наташа начала тренировать обнаруженный ею перед свиданием с Воспитателем механизм двойного контроля. Благо один из симбионтов был постоянно рядом. Вторую цель девушка выбирала из обнаруженных ею в лесу животных.
Но толкового ничего не выходило. Николаева никак не могла понять, каким образом в тот раз она смогла осуществить захват двух «грызунов». Попытки сменяли одна другую, и на исходе вторых суток Наташа готова была выть от обиды и собственного бессилия. Она даже пыталась найти подтверждение своей мысли о том, что одновременное ощущение двух симбионтов возможно только с особями одного вида, но проверить догадку не получалось. На глаза не попадались существа, хоть немного похожие на Матильду. А как, собственно, должна выглядеть похожая особь на уровне ментального контакта?
Эта мысль настолько завладела Наташей, что она постаралась отыскать внутри приходящих от симбионта ощущений что-то, что давало бы ясное понимание того, что она сейчас имеет связь именно с Матильдой. Но все оказалось намного сложнее. Девушка заранее знала, что образ исходит от ее верной спутницы, и это сбивало с толку. Переключение же на вторую, найденную в лесу цель при попытке получения одновременного контроля заканчивалось тем, что образ Матильды незамедлительно угасал, заменяемый другим еще до того как их можно было детально сопоставить. В итоге от этой идеи также пришлось временно отказаться. Сперва необходимо было понять, как ей удался тот фокус с «грызунами».
Может быть, дело было в том, что на тот момент она была голодной? Но до этого ее способность принимать и устанавливать свой собственный зов – при этом слове Наташа передернула плечами – не зависела от сытости ее брюха. Которое, кстати, на нынешнем рационе пропало совсем.
Рацион…