Промыв и снова прикрыв швы бинтами, я натягиваю рубашку. Проходя мимо спальни, я смотрю на Кору и Аполлона, рука которого лежит на ее животе, и у меня щемит сердце. Кора выглядит здоровой и расслабленной, а ее волосы спутаны из-за соленой воды, которую она не смыла.
Не став будить Кору, которой просто необходим сон, даже если она считает себя непобедимой, я спускаюсь вниз, включаю кофеварку и роюсь в шкафчиках в поисках хлопьев, которые накануне купил Аполлон. Когда мы жили в особняке, у нас был человек, который покупал нам продукты и готовил основные блюда на неделю. Мы не задумывались о еде до тех пор, пока Аполлон не увидел, как сильно в ней нуждается Кора.
Я тяжело опускаюсь на барный стул, и меня охватывает чувство вины. Это я поставил ее в такое положение и уже не в первый раз сомневаюсь, правильно ли поступил. Интуиция подсказывает мне, что я сделал это, чтобы защитить ее, ведь я знал, что та стипендия была ловушкой для Корин Стерлинг. И я не хотел, чтобы Кора попалась в нее, даже если это и правда ее настоящее имя.
Я помню ее глаза и золотую маску, которая была на ней в ту первую ночь. Я сомневался во всем, что происходило, но ее имя рассказало мне обо всем, что я хотел знать. Именно поэтому я забрал документы Коры. Потому что хотел проверить информацию, содержащуюся в них. Доказательств того, что Кора и Корин – это одно лицо, было несколько. Во-первых, она носила имя девочки, с которой я познакомился в приюте. Во-вторых, она была подходящего возраста, а в‑третьих, в документах об усыновлении Синклеры указали именно тот приют.
Я подтолкнул ее на сделку с Кроносом, и просто чудо, что она осталась невредимой.
Ей постоянно снятся кошмары, а на ее запястье стоит чертово клеймо. Потом она влюбилась в моих лучших друзей, и я не думал, что буду испытывать такие муки, ведь Кора никогда не была моей. Когда я точно узнал ее настоящую личность, она, похоже, даже не догадывалась о том, кем являюсь я.
Мой телефон звонит, и я достаю его, пытаясь абстрагироваться от чувства вины. На экране высвечивается имя Вульфа, и я хмурюсь, так как полагал, что он будет звонить Аполлону, а не мне. Особенно с учетом всего, что произошло между нами.
– Привет, – всего лишь говорю я, потому что как какой-то идиот внезапно перестаю понимать, как мне себя с ним вести.
– Нам нужно поговорить.
Поднимая брови от удивления, я зажимаю телефон между плечом и ухом, а затем наливаю сварившийся кофе в чашку.
– Хорошо, о чем?
– О моем отце, – выдыхает Вульф, и, так как он говорит тихо, я слышу на фоне звук урчащих двигателей мотоциклов.
– Где ты?
– Решил прогуляться, черт возьми, – хихикает он. – Почти уверен, что любой может раскусить меня, но мне плевать.
Я смеюсь над этими словами, так как знаю, что праздная прогулка не является оправданием для Цербера.
– Он что-то задумал, – говорит Вульф, мгновенно став серьезным.
– Что именно?
– Думаю, он хочет власти. Или типа того.
– И что, черт возьми, это значит? – Скорость моего сердцебиения набирает обороты, пока оно не начинает колотиться практически о грудную клетку.
Мы всегда знали, что он падок на власть, но означает ли это, что ему стало недостаточно серой стороны города?
– Он хочет узаконить свою власть, – шепчет Вульф. – Думаю, он убьет мэра или членов городского совета. Черт, я не знаю, какие у него планы. Он не вдавался в подробности и не дал нам времени…
Во время внезапно повисшей паузы я чувствую, как по моему позвоночнику пробегает колючая дрожь беспокойства.
– Ты в безопасности?
– Да, чувак, но тем видео, которое прислал мне Аполлон, вы чуть не спалили мне яйца. – Несмотря на фальшь, звучащую в его голосе, Вульф заметно повеселел. – В следующий раз, когда вы запланируете двойное проникновение в мою девушку, пришлите мне гребаное приглашение.
– Когда он выступает?
– Ты хочешь, чтобы я приехал сегодня? – спрашивает Вульф и снова смеется. – Я не могу. У меня планы.
– Ты хочешь, чтобы мы что-нибудь предприняли?
– Да, поцелуйте ее за меня.
– Что бы ты ни задумал, возвращайся к нам. К ней, – говорю я, стиснув зубы. – Ты слышишь меня?
– Я не знаю, захочет ли она меня после того, что я собираюсь сделать.
Что же с нами случилось?
Мое сердце шумит от боли за Вульфа, но я стараюсь не думать об этом, потому что существует лишь один хороший исход последующей ночи. И это Вульф, входящий в дверь нашего дома.
Видите, как быстро мы приспосабливаемся.
– Она меня простила, – с трудом выговариваю я. – После всего, что я сделал. Поэтому простит и тебя.
– Дело не в этом, – говорит Вульф и кашляет. – Дело в том, что я не знаю, смогу ли вернуться после всего, что собираюсь сделать.
Мне хочется дотянуться через телефон до разума Вульфа и узнать о его намерениях, но на каком-то подсознательном уровне я точно знаю, что именно он задумал. И я так сильно хочу, чтобы он сделал это, как более ничего и никогда не хотел.
