Я дочиста вылизываю головку его члена, а затем откидываюсь на пятки и встречаюсь с Вульфом взглядом, замечая, что в его глазах тьма сменилась огнем вожделения.
– Ты все еще хочешь меня?
Я не пойму с восторгом он задает этот вопрос или с удивлением.
– Я чертовски тебя люблю, – отвечаю я, вытирая нижнюю губу. – И хочу тебя прямо сейчас. Я хотела бы тебя, даже если бы видела то, что произошло. Даже если бы видела кровь на твоих руках. Я знаю, что ты темный Вульф. Ты выбрал Ареса не просто так, но я люблю Ареса так же сильно, как и Вульфа. – Я колеблюсь перед следующим признанием. – Возможно, сначала я полюбила именно его.
Он качает головой и помогает мне подняться на ноги. Не говоря ни слова, он хватает меня за бедра и разворачивает, прижимая спиной к стене. Он сжимает мои запястья, держа их над моей головой, и целует так, словно я его кислород. Я выгибаю спину ему навстречу, и мои соски касаются его груди, становясь тверже. Потребность, пульсирующая у меня между ног, становится почти невыносима.
Его язык скользит по моим губам, и я хнычу, по-прежнему не чувствуя привкуса алкоголя.
Одной рукой он держит мои скрещенные запястья, а другой касается груди. Он перекатывает мой сосок между пальцами, слегка дергая за него, и к тому времени, как Вульф отстраняется, я уже задыхаюсь.
– Ты помнишь, что происходит, когда ты нарушаешь правила? – хрипло спрашивает он.
Я дрожу при воспоминании о правилах, которые были созданы так давно, но снова всплыли на поверхность.
Давно мы не играли в эту игру, но я понимаю, почему он заговорил об этом сейчас. Правила сохраняют некий порядок и усмиряют хаос.
И если в его голове тоже царит хаос и он тонет в слишком большом количестве эмоций, мы можем помочь ему справиться со всем этим с помощью правил.
– Я нарушила их, – говорю я беспечно.
Пока Вульф выключает воду я пользуюсь случаем и выскальзываю из душа. Я хватаю полотенце и оборачиваю его вокруг себя, а Вульф продолжает следовать за мной, полностью обнаженный. Выражение его лица самое жестокое. В последний раз я видела Вульфа таким в клубе, и у меня возникает чувство, что меня преследуют.
Меня пробирает дрожь, но я не могу сказать, что против всего этого. Поэтому я поступаю разумно и, поворачиваясь, выбегаю за дверь.
Вокруг нашего дома акры леса, часть из которых принадлежит нам, часть городу. Он простирается во все стороны, кроме востока, где находится крутой спуск в океан, а на севере лес тянется до самого Олимпа.
На полу рядом с открытой входной дверью я нахожу полотенце Коры, и мой пульс учащается. Наконец-то я испытываю хоть какую-то эмоцию, кроме ужаса.
Из угла выходит Джейс и замирает, увидев меня. Его взгляд падает сначала на мои причиндалы, а потом снова на лицо.
– Почему ты голый и мокрый?
– В душе кое-что пошло не по плану. – Я заглядываю за входную дверь и вижу на крыльце изящные мокрые следы. – Ты видел Кору?
– Нет.
Я улыбаюсь при мысли, что маленький цветочек хочет заставить меня попотеть, поэтому, отмахнувшись от Джейса, выхожу на улицу. Я осматриваю линию деревьев справа от меня, и мое внимание привлекает какое-то движение вдалеке. Не медля, я спрыгиваю с крыльца и бегу в том направлении. В мои ноги впиваются камни, но боль освежает, как холодный душ, особенно если моя награда – Кора. Или, например, мой рот на ее сладкой киске.
Несмотря на то что она довольно быстрая, я слышу ее смех впереди себя и нахожу тропу, по которой она, должно быть, только что пробежала, пробиваясь сквозь листву и обогнув кустарник. Иначе Кора не смогла бы оторваться от меня так быстро.
К моим стопам прилипают сосновые иголки, а грязь из-под ног летит на икры. Погоня – это выброс адреналина. Мои легкие горят, но главнее всего то, что я возбужден.
Я поворачиваю за кустарник, и внезапно Кора оказывается прямо передо мной. Почти в пределах моей досягаемости. Я протягиваю руку и касаюсь ее волос, но они выскальзывают у меня из пальцев. Кора нервно взвизгивает и бросается бежать, но я не уступаю ей. Мои мышцы ноют, но я рискую и прыгаю вперед, хватая ее за талию. Мы падаем, переплетаясь конечностями, и в конце концов я прижимаю ее к земле под собой. Она начинает бороться, к чему я не был готов, а затем, посылая бедра вперед, заставляет меня откатиться и снова встает. Я смотрю на то, как грязь запачкала ее фарфоровую кожу, и вскакиваю на ноги, вслед за ней.
– Ты не можешь убегать вечно! – кричу я, и мой голос отдается в моем черепе.
Скорее это я не смогу бежать вечно. Я не думал, что она окажется такой быстрой и выносливой. Но когда я выбегаю на небольшую поляну, то вижу, что она ждет меня там и больше не смеется.
– Ты прав, – говорит она. – Мы не можем бегать вечно.
– Ты уступаешь мне? – Я опускаюсь на корточки, но это скорее похоже на боевую стойку.
– Нет.
– Если я выиграю, я заберу у тебя все, что хочу, – предупреждаю я. – Последний шанс, цветочек.
