Вульф скользит пальцами по моим волосам и, не сдерживаясь, страстно меня целует. Он так яростно всасывает мою губу в свой рот, что кожа на ней лопается, а из ранки вытекает кровь. Мой вздох боли только сильнее раззадоривает его, и он садится, увлекая меня за собой. Вульф кладет руки на мой затылок и спину и целует меня еще глубже, а затем неожиданно стонет.
– Пойдем со мной, – молю я, отрываясь от его губ, и собираюсь отстраниться, но, кажется, у него возникает другая идея.
Он прижимает меня к себе и скользит по столешнице, отодвигая нас от круга из осколков. Только когда мы оказываемся подальше от стекла, Вульф позволяет моим ногам коснуться пола. Он стягивает с меня джинсовую куртку, под которой находится пистолет, – и его улыбка гаснет.
Я беру его за руку, крепко ее сжимая, и вывожу наружу. Оказавшись на улице, он зажмуривается от яркого света, а затем, увидев Джейса и Аполлона, отводит от них взгляд, потому что испытывает стыд.
Малик уже уехал, и, посадив Вульфа на заднее сиденье машины Антонио, я сажусь рядом с ним. Всю обратную дорогу до нашего дома я держу его за руку, а парни молчат, думая, что он пьян.
– Я не могу туда зайти, – говорит Вульф, смотря на дом, когда мы все выходим из машины. – Я… – Его плечи опускаются.
– Ты нужен мне, – шепчу я, и он замирает, не желая встречаться со мной взглядом.
Уже на полпути сюда его взгляд оставался прикованным к окну машины, но у него не хватило духу убрать руку из моей, а значит, надежда еще есть.
– Ты нужен мне здесь, – шепчу я уже мягче и провожу свободной рукой по его груди, но он перехватывает ее и убирает. – Пожалуйста.
Наконец он кивает, поднимается на крыльцо и заходит за мной в дом. Я отвожу его в ванную комнату и, включив воду в душевой кабине, возвращаюсь к нему. Вульф стоит как статуя, пока я высвобождаю его из рубашки и расстегиваю брюки, а затем спускаю их с боксерами вниз; одним движением он снимает их вместе с ботинками и носками. Я тоже раздеваюсь, а затем расстегиваю лифчик, бросая его поверх остальной одежды, и распускаю волосы. Наклонившись, я стягиваю трусики, демонстрируя ему свою попку, на что он, кажется, никак не реагирует, но когда я оглядываюсь, то вижу, что он уже тверд. В его глазах появляется злость, и мне кажется, это хороший знак. Хотя бы еще одна эмоция, кроме грусти.
Я тяну его за запястье в душ, и у меня перехватывает дыхание от холодной воды, которая льется на нас из трех душевых леек. Я отхожу в сторону, чтобы увеличить температуру, но Вульф останавливает меня.
– Я больше не могу быть с тобой, – грубо говорит он. – Тебе следует уйти, а я оденусь и вернусь в клуб. Вы с Джейсом и Аполлоном сможете жить своей жизнью и быть счастливыми.
Кажется, эти слова крутятся у меня в голове целую вечность. Я таращусь на него, пытаясь придать им смысл, но этот человек просто гребаный псих. Он безумен. Совершенно чокнулся.
Наверно, минуту я смеюсь над ним, а когда смех стихает, качаю головой. От смеха у меня болит пресс, а от холодной воды, бьющей в бок, немеет кожа, но я наслаждаюсь мрачным выражением его глаз.
– Так просто ты от меня не избавишься, – усмехаюсь я.
– Кора, я… – рычит он.
– Мне все равно, что ты убил своего отца! – кричу я и толкаю его так сильно, что он ударяется спиной о плитку.
Вульф смотрит на меня как-то настороженно, но я уже дала волю гневу, и ему придется с этим смириться.
– Ты думаешь, что больше меня не привлекаешь? – Я делаю шаг вперед, но он не отвечает. – Ты думаешь, я не могу полюбить кого-то, кто готов убить ради меня?
– Послушай…
– Заткнись! – шиплю я и падаю перед ним на колени, не заботясь о том, что холодная вода теперь бьет мне в затылок.
Теперь волосы липнут к моим плечам, а руки покрываются мурашками, но все это второстепенно по сравнению с тем, что я вижу.
Я протягиваю руку и глажу очень твердый член Вульфа. Стальной стержень под моими пальцами покрывает теплая, будто шелковая на ощупь, кожа, и когда я раздвигаю губы и беру его в рот, Вульф издает стон.
К черту его неуверенность. К черту всех, кто заставил его считать себя ущербным, раз он защищает то, что принадлежит ему. Он делал именно так, как и учил его отец. Боролся за власть и брал все, что хочет, без зазрения совести.
Вульф напрягается, когда я принимаю его член глубже, втягивая щеки. Я отстраняюсь, лишь когда головка его члена упирается мне в горло, а затем провожу влажными руками по его бедрам и обхватываю яйца. Я стону от его вкуса на моем языке, но Вульф резко выдыхает и ведет себя так, будто боится прикоснуться ко мне. Будто прикосновение причинит ему боль, но, скорее всего, эту боль причиняет то, что сейчас происходит в его голове и сердце.
Вульф сдавленно шипит, когда я сжимаю его яйца рукой, и внезапно я чувствую, как он изливается мне в горло. Я заставляю себя держать пальцы подальше от своей киски, но я уверена, что между ног у меня мокро, потому что потребность в оргазме растет.
