– Так что там случилось? – пропыхтел Нокс, догоняя нас на крыльце. Дети от него так и не отлипли. Двое цеплялись за одну ногу, двое висели на другой. А Тара довольно улыбалась и вышагивала с ним под ручку, хотя идти приходилось в весьма странной позе, чтобы ненароком не наступить на братьев.
– Ну смотри!
Кнора толкнула дверь в холл, и мы попали в настоящий хаос.
Несколько рабочих бегали кругами по просторному холлу, несколько тянули вверх тросами огромную ель, а наблюдали за этим строгая леди с идеальной прической и немолодой господин с усами и в очках.
– О, милый! Ты приехал! – кинулась к Ноксу женщина. – И привез свою замечательную девочку! Мы обязательно познакомимся. Как только установят ель, я буду полностью в вашем распоряжении.
– Вивьен, она не лезет, – отозвался мужчина и кивнул нам с Ноксом: – Приветствую вас, молодые люди. Добро пожаловать в наш дом.
– Мне кажется, они просто что-то неправильно делают, – не согласилась мать Нокса и с надеждой посмотрела под потолок.
Ель действительно не влезала. Она намертво застряла под углом. Макушка уже упиралась в потолок, а ствол – в пол.
– Нет, мама, – вздохнул Нокс. – Она не лезет.
– Ой, дорогой! Прекрати. Ты что, не знаешь свою мать? – К нам продефилировала необъятных размеров полная дама под ручку с сухощавым седым джентльменом. – Вив всегда добивается того, чего хочет. Если она сказала, что впихнет сюда эту ель, за которую отвалила половину состояния, которое вполне могло бы перейти тебе в наследство, значит, так тому и быть.
– Тогда у нас будет ель, которая стоит под очень сильным наклоном, – пожал плечами Нокс.
– Этот вариант ее не устраивает! – вздохнула Кнора. – Они бьются с самого утра. Перебудили всех в несусветную рань. Планировали управиться до вашего приезда, но вышел конфуз, и теперь мама не успокоится, пока не впихнет невпихуемое.
– А может, ель того… – тихо подала я голос и показала руками, что предлагаю сделать. – Немного уменьшить?
– Не-е-е, – отмахнулась Кнора. – Мама не позволит. Это первое, что посоветовал папа.
«А зачем маме об этом знать?» – искренне удивилась я, но озвучивать не стала, просто направила магию на ель. Как раз мой профиль. Бытовики на то и нужны, чтобы делать быт удобнее. Казалось, что ель совсем не изменилась, но рабочие дернули за веревки, и она встала прямее. Это вызвало бурный восторг окружающих, которые успели с утра отчаяться.
Мама Нокса обрадовалась как девочка и начала командовать с еще большим энтузиазмом:
– Я же говорю! Вы просто не с той стороны зашли.
– Но, леди, – взвыл один из рабочих, – мы заходили со всех сторон!
– Ну, видимо, с этой еще нет. Давайте еще поднажмем.
– Ты гений… – тихо прошептала Кнора и повторила мой пасс, еще немного укорачивая упрямую ель.
Несколько подходов, и рабочим все же удалось вертикально впихнуть огромное дерево в холл. Оно стояло, словно распорка, в центре зала. Даже привязывать или закреплять не пришлось.
– А вот теперь можно знакомиться, обустраиваться и ужинать! – довольно заключила мама Нокса. – Сейчас я позову Стефанию, и она проводит вас в вашу комнату. Я взяла на себя смелость и постелила в одной.
– Мама… – предостерегающе начал Нокс, а я немного обиделась.
У нас все было хорошо, за исключением того самого главного, что между нами так и не произошло. Создавалось впечатление, будто Нокс просто меня избегает.
– Ну что «мама»? Мама хотела как лучше! Пойдемте уже! Дорогой, ты же не хотел бы, чтобы я поселила Вирену в спальне для гостей, когда у тебя есть собственная большая, красивая и удобная комната? Вирена, ты же не против? – поинтересовались у меня, и стало интересно: что будет, если я возражу?
Проверять, правда, не рискнула, поэтому проблеяла:
– Н-не-ет…
– Вот и замечательно! Тогда я не буду звать Стефанию. Нокс знает, где находится его комната. Как устроитесь, жду вас на ужин в сиреневой гостиной. Как раз успею распорядиться, чтобы накрыли на стол.
– Мама, а нам тоже присутствовать? – уточнила Кнора.
– Конечно, дорогая. Твой брат не каждый день приезжает с девушками! – сказала леди Вивьен.
– Но мы только поели. Нам будет плохо.
– А я всегда говорила, что несоблюдение режима ведет к плохому пищеварению.
Кнора только возвела глаза к потолку, а мы с Ноксом отправились наверх. Внизу у елки уже шло активное обсуждение, к нему подключились и дети. Вся семья дружно и шумно решала, как наряжать ель: какие игрушки стоит повесить на нее в первую очередь, а какие в этом году вообще не следует вынимать из ящиков.
– Прости меня, – тихо шепнул Нокс.
– За что? – удивилась я.
– Ну, вот за это все, – он неопределенным кивком показал в сторону холла. – Иногда я забываю, насколько они шумные. И о том, что посторонним людям бывает некомфортно. И это собралась далеко не вся семья. На ужине будет еще кошмарнее, а уж во что превратится дом завтра, даже страшно представить.
– Да ладно, – отмахнулась я. – Они милые. Я думала, меня воспримут в штыки, но все настроены благожелательно. А то, что шумно… Нокс, последние три года я прожила в общаге. Мне кажется, это сопоставимо.
