Нина ответила на поцелуй, крепче сжала плечи Итана. Она чувствовала жар везде, где они соприкасались; его руки, казалось, опаляли ее кожу.
Итан резко отстранился, его дыхание было прерывистым.
– Я должен идти, – пробормотал он, слезая с кровати.
Когда за ним закрылась дверь, Нина упала навзничь и закрыла глаза, гадая, что, черт возьми, только что произошло.
Когда Сэм увидела, что в бальном зале еще темно, то театрально вздохнула. Она собиралась опоздать на эту дурацкую свадебную репетицию, но, похоже, Роберт перехитрил ее и указал неправильное время.
Интересно, поступил ли он так же и с Маршаллом. На прошлой неделе, когда Саманта сообщила Роберту, кого выбрала своим кавалером, камергер неодобрительно фыркнул.
– Ему нужно будет присутствовать на репетициях. Пожалуйста, проследите, чтобы он появился, – зловеще сказал Роберт.
– Хорошо, – отрезала Сэм, хотя сомневалась, что может заставить Маршалла что-либо сделать. В этом отношении он был похож на нее.
Она опустилась на обитую бархатом скамейку и уставилась на картину на противоположной стене: портрет маслом всей их семьи в полный рост, официально-выверенное полотно, предназначенное для страниц будущих учебников.
На холсте королева Аделаида сидела с четырехлетним Джеффом на коленях. Свет плясал на бриллиантах ее тиары. Король стоял позади них, положив одну руку на спинку стула, а другую – на плечо Беатрис.
У Сэм перехватило дыхание при виде отца. Казалось, она смотрит через подзорную трубу в прошлое, то время, когда папа еще был рядом.
Она взглянула в другой угол картины, где она стояла отдельно от всех. Создавалось впечатление, будто остальные позировали без нее, а потом художник пририсовал Саманту в последнюю минуту.
– Помнишь, как мы для него позировали?
Сэм резко подняла глаза. Беатрис заколебалась, затем села рядом: осторожно, словно не зная, вдруг сестра ее укусит. На ней было платье с длинными рукавами и пуговицами на запястьях, которое смотрелось особенно элегантно на контрасте с потрепанными джинсами Сэм.
– Вроде того. – Саманта вспомнила завораживающий шорох карандаша художника, как ей настолько не терпелось увидеть себя – стать свидетелем превращения чистого холста в ее образ, – что она все время пыталась слезть с колен мамы.
Когда Аделаида не выдержала, художник предложил Сэм и Джеффу поменяться местами. «Не волнуйтесь, если она будет ерзать; на картине я все исправлю, – заверил он королеву. – В этом преимущество портретов: они более снисходительны к людям, чем фотография».
Саманта вспомнила, как увидела копии этого портрета в сувенирном магазине дворца и осознала, что совершенно незнакомые люди платят деньги за изображения ее семьи. Это был первый раз, когда Сэм по-настоящему поняла сюрреалистический характер их положения.
– Я скучаю по нему, – пробормотала Беатрис. – Так сильно скучаю.
Сэм посмотрела на сестру. Сейчас та не выглядела особенно величественной. Она была просто… Беатрис.
– Я тоже по нему скучаю.
Беатрис не сводила глаз с нарисованной фигуры отца.
– Он тут сам на себя не похож.
– Знаю. Слишком по-королевски держится.
Георг, что смотрел на них с портрета, был серьезен, решителен и суров. Императорская корона венчала его голову. Никто не усомнился бы в том, что перед ними монарх.
Но Сэм не скучала по монарху, она скучала по отцу.
– Он всегда делал такое лицо, когда надевал корону. Как будто ее вес заставлял его держаться строже, – размышляла Беатрис.
– С тобой та же история. У тебя словно запор приключается, – невозмутимо сказала Сэм. Увидев выражение лица сестры, она изобразила что-то, похожее на смех. – Да шучу я!
– Ха-ха, очень смешно, – ответила Беатрис, хотя и рискнула улыбнуться.
Пожалуй, это был их самый долгий разговор за последние несколько недель.
С Потомакских королевских гонок Сэм снова стала избегать сестру, как делала это много лет. Беатрис предприняла несколько попыток примирения – постучала в дверь ее комнаты, послала текстовое сообщение с предложением пообедать вместе, – но Саманта лишь молчала в ответ.
Внезапно ощутив неловкость, она взглянула на Беатрис.
– Кстати, хорошая была подача на игре «Дженералс».
– Ты смотрела?
Удивление в голосе сестры растопило враждебность Сэм.
– Конечно, смотрела. Ты не в курсе, что это теперь мем? Довольно круто вышло.
– Спасибо, – сказала Беатрис. – Я… Мне немного помогли.
Сэм хотела было ответить, но остановилась, когда из-за угла показался Тедди.
Так прервался хрупкий момент перемирия между сестрами Вашингтон. Все, что Сэм хотела сказать, осталось невысказанным. Как и всегда происходило в их семье.
На лице Тедди промелькнуло огорчение или, может быть, сожаление, но оно быстро исчезло.
– Привет, Саманта, – поприветствовал он ее так легко, как будто она всегда была для него только младшей сестрой его невесты.
Сэм приготовилась к тому, что сейчас ее захлестнет волна тоски и негодования, но ощутила лишь усталость.
