– Не надо так говорить, – настаивала Беатрис. – То есть… я пойму, если ты меня возненавидишь.
– Я никогда не смогу тебя ненавидеть, Би. Я просто… Я скучаю по тебе. – В словах Коннора не было упрека, только усталая, непоколебимая правда.
– Я тоже по тебе скучаю, – ответила она серьезно.
Теперь слезы Беатрис текли свободно, но в этом не было ничего удивительного. Ничто в жизни не ранит больше, чем необходимость причинять боль тем, кого любишь. И все же Беатрис знала, что должна сказать все это.
Они с Коннором слишком сильно любили друг друга, чтобы она могла отпустить его без должного прощания.
– Ты… изменил меня навсегда, – добавила Беатрис ломким голосом. – Давным-давно я отдала тебе часть своего сердца и так и не вернула ее.
– Тебе и не нужно. – Его голос был грубым от непролитых слез. – Клянусь, я сохраню его. Куда бы я ни пошел, эта часть тебя останется со мной, и я буду беречь и хранить ее. Всегда.
Из ее груди вырвалось рыдание. Ей было больно и за Коннора, и с Коннором, и из-за Коннора одновременно.
Расставание должно было закончиться не так. В фильмах разрыв всегда сопровождался ненавистью, люди кричали и кидались друг в друга вещами. А не говорили нежные слова, полные душевной боли.
– Хорошо, – ответила она сквозь слезы. – Эта часть моего сердца принадлежит тебе.
Коннор отступил, убирая свою ладонь с ее руки, и Беатрис почувствовала, как нить между ними натянулась и наконец оборвалась. Ей показалось, что она услышала это – резкий звук, словно переломился стебель розы.
Ее тело чувствовало странную боль – или, может быть, болело ее сердце, расставаясь с некоторыми своими частями навсегда.
– Ты такой замечательный человек, Коннор. Надеюсь, ты найдешь того, кто тебя достоин.
Он снова попытался криво улыбнуться.
– Ей будет нелегко перещеголять королеву. Для маленького человека ты отбрасываешь огромную тень, – сказал Коннор, но затем его черты снова стали серьезными. – Би, если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, то буду рядом. Ты же знаешь это, да?
Она сглотнула комок в горле.
– Обещаю то же со своей стороны. Я всегда здесь, если тебе понадоблюсь.
И в эту минуту стальная панель начала подниматься обратно в потолок.
Беатрис расправила плечи под прохладным шелком платья и вздохнула. Ей удалось собрать клочки своего самообладания, будто она была не молодой женщиной, которая только что попрощалась со своей первой любовью – своим лучшим другом.
Как будто она была не молодой женщиной, а королевой.
Укрепленные сталью двери поднялись без единого звука.
Они казались такими тяжелыми, что должны были стонать и скрипеть, как решетка средневекового подъемного моста, возводимого в бою. Но Нина ничего не слышала, кроме тихого шипения.
В дверях появился гвардеец. Когда он поднял руку, голоса, гудящие по комнате, резко оборвались.
– Дворец безопасен; не надо паниковать, – начал он, но его следующие слова заглушит топот.
Гости выкрикивали вопросы: где угроза, как насчет королевской свадьбы, могут ли они уйти?
Охранник ничего не мог поделать, чтобы остановить море испуганных людей, несущихся мимо него в коридор.
Нина поняла, что все еще крепко сжимает руку мамы, и быстро ее отпустила.
– С тобой все в порядке, милая? – спросила Джули, оглядываясь.
Вторая мама Нины, стоя по другую сторону от нее, положила руку на спину дочери в знак безмолвной поддержки.
– Я в порядке. – Нина нервно одернула платье. Почему здесь так душно? Слишком много людей заполняли комнату своими резкими жалобами. Нина не видела Итана с тех пор, как ушла искать родителей; она гадала, стоял ли он все еще в конце комнаты. А где Сэм? Им сказали, что дворец в безопасности – а значит, и королевская семья тоже, верно?
– Извините, мне просто нужно немного места, – пробормотала Нина. Ее родители понимающе кивнули, и она присоединилась к потоку людей, направлявшихся к главным дверям бального зала.
Нина протолкалась по коридору мимо портретов маслом, резных столиков и железных бра, мимо охранников и лакеев, которые тихо переговаривались, слишком озабоченные, чтобы обращать на нее внимание.
Наконец, через несколько дверей Нина оказалась в пустой гостиной. Она рухнула на диван, резко согнулась и закрыла глаза. По крайней мере теперь можно было дышать.
– А. Это ты.
При звуке этого голоса Нина ощетинилась.
– Прошу прощения. – Она поспешила подняться, но Дафна встала перед дверью как живой барьер. Странная серия эмоций промелькнула на ее лице: удивление и тревога быстро уступили место голодному, жадному расчету.
Нина знала, что этот взгляд не сулит ей ничего хорошего.
– Не убегай пока. Нам нужно кое о чем поговорить. – Дафна улыбнулась как хищница, смелая, красивая и смертельно опасная. Это разрушило то, что осталось от самообладания Нины.
– Я уже сделала то, о чем ты просила, и рассталась с Джеффом! Ты здесь на правах его приглашенной, Дафна. Ты выиграла, – едко сказала она. – Разве ты не можешь просто оставить меня в покое?
