Мэри приободрилась. Она повернулась к Сулавье и показала ему сообщение. Он улыбнулся, но наморщил лоб, прочитав отчет о попытке государственного переворота.
– Вы заберете его с собой? – спросил он, указывая на Ибарру.
– Да, – сказала она.
Ибарра осторожно стряхнул руку Шарля и остался стоять на нетвердых ногах без поддержки.
– Значит, нам следует оставаться здесь?
– Думаю, если ничто не вынуждает нас уехать – да.
Сулавье согласился.
Мэри знать не знала федерального зои по имени Фредерик Липтон. Она надеялась, что у него все хорошо. По крайней мере, она больше не сирота.
Когда Мартин приехал и прошел регистрацию, Кэрол бодрствовала уже два часа. Она делила палату с двумя пациентками, проходящими кардинальную нанокоррекцию, по сути реконструкцию; они неподвижно лежали в палатках с регулируемым составом воздуха, а цилиндры с нано впрыскивали им в кровь разнообразных микроскопических хирургов.
Никаким процедурам Кэрол не подвергали, только прикрепили внешние мониторы и подключили внутривенное питание. По крайней мере, это те, кто принял ее в больнице, проконтролировали надлежащим образом.
Мартин бочком пробрался к ее кровати, стараясь не задеть сигнализацию по периметру соседней койки. Он сел на пластиковый стул и потянулся, чтобы взять Кэрол за руку. Она стиснула его пальцы и улыбнулась.
– С возвращением, Спящая красавица, – сказал Мартин.
– Долго я была в отключке? Мне сказали, что физически я в порядке и мозговая активность в норме, но что все остальное расскажешь мне ты… Ты мой милый и славный доктор?
– Назначенный, полагаю, благодаря Альбигони. Ты оставалась в глубоком нейтральном сне с тех пор, как нас изъяли из Страны. Помнишь Страну?
– Не уверена, что помню… Неужели все это действительно происходило? Мы вошли и… нашли что-то. Что-то, захватившее… – Она понизила голос. – Захватившее Голдсмита.
Он кивнул.
– Расскажи подробнее.
– Меня изнасиловали. Что-то изнасиловало меня. – Она медленно покачала головой и откинулась на подушку. – Я была ребенком. Мальчиком… Я это помню.
– Так.
– Помню, что видела зверя. Черного леопарда с окровавленной мордой. Длинные клыки. Он… – Она вздрогнула и покачала головой. – Извини. Я думала, что готова к чему угодно. Но оказалось, что это не так, да?
– Если тебя это утешит, я тоже.
– Ты… – Она подалась вперед, серьезно глядя на него. – Почему ты не со мной в больнице?
– Внешне со мной все в порядке. И теперь, когда ты решила вынырнуть и глотнуть воздуха, ты, наверное, так же здорова.
– Я с чем-то боролась. – Она вытерла слезы. – Мартин, расскажи мне, что ты чувствуешь? Мы, по-твоему, здоровы или нет?
– Нам может потребоваться глубокая коррекция. Но я даже не знаю, что предложить.
– Зачем нам глубокая коррекция?
Мартин с беспокойством взглянул на открытую дверь, за которой ходили по коридору местные обитатели, врачи, медсестры и арбайтеры.
– Не следует обсуждать это здесь. Вот тебя выпишут, тогда.
– Скажи хоть
Он тихо сказал:
– Часть его осталась во мне. Думаю, в тебе тоже.
Она тихо испуганно охнула и откинулась на подушку.
– Я чувствовала это. И чувствую. Что же делать?
– Многое зависит от Альбигони. Если ИПИ вновь откроется…
– Мы же договорились, что да.
– Да, но кто-то предупредил федералов. Нам пришлось быстро покинуть здание. Вот почему ты здесь, а не там.
Она кивнула, глаза у нее блестели.
– Сейчас я не очень храбрая. Что это было? Что это… теперь внутри нас?
