— Подождите! — остановил Тибо жестом руки слуг, волочивших за ноги трупы. — Посмотрим, кто это. На них цвета моего дома.
Вдвоём с Бильжо они сорвали маски со всех четверых, вгляделись в давно не бритые, отталкивающие лица в шрамах и оспинах. На каждом, казалось, было выжжено клеймо наёмного убийцы. Бильжо пожал плечами — никого из них он не знал. Гилабер тоже. Тибо кивнул слугам. Те продолжили работу.
— Приходите ко мне в любое время, если у вас возникнут какие-либо трудности, — сказала Бланка Гилаберу. — Вам стоит только назвать привратнику своё имя. Я всегда рада буду вам помочь.
Гилабер поклонился и вышел. Оторвав взгляд от мёртвых тел, Тибо положил Бильжо руку на плечо.
— Хотелось бы и мне, чёрт возьми, иметь такого Ахилла. И чтобы умел метать нож — искусство избранных.
— Этим искусством в совершенстве владеют слуги Старца Горы, — промолвил Бильжо.
— Приведи мне одного из них, сделай другом, и я осыплю тебя золотом.
— Зачем тебе, граф?
— Догадываюсь, зло таят на меня бывшие соратники, не миновать их мести.
— У тебя много людей.
— Мне нужен такой, как ты. Чтобы стал моей тенью. Или некому будет прийти в трудную минуту на помощь нашей королеве. Помоги мне, друг мой. Ты ведь учился у ассасинов. Что это за люди? Где их искать?
— Ищут всегда они. На месте встречи остаётся труп с кинжалом в затылке или в сердце.
Королева махнула рукой, приглашая их выйти. Они прошли в молельню. Небольшая комната: пять шагов в длину, четыре — в ширину. У стены — распятый Христос на деревянном постаменте, перед ним коврик из алого бархата для коленопреклонений. На другой стене, напротив креста — гобелен с вышитым на нём изображением восхождения Спасителя на Голгофу. Слева — ряд икон, под ними аналой, на нём лежит раскрытым Евангелие; его страницы окантованы золотом. Противоположная стена — снова иконы, под ними скамья. Пол устлан восточным ковром. Окон нет.
Войдя, Бланка преклонила колени у ног Христа, за её спиной — все трое. Минуту-другую бормотали молитвы, благодарили Господа за спасение жизни королевы. Крестились истово, кланялись, благоговейно взирали на мученический лик избавителя людей от грехов. Потом уселись на скамью; Бланка — на скамеечку у аналоя.
— Говори, Бильжо, — попросил Тибо.
— О чём?
— Как мне найти ассасина?
— Найти его нельзя. Ветер в поле: есть — и нет его. Он придёт сам, когда надо убить. Наёмный убийца. Приказ хозяина для него — закон. Пожелает — и ассасин сам себя убьёт.
— Зачем?
— Так надо. Так приказал его господин.
— Кто?
— Старец Горы. Ассасин — порождение дьявола. Ни отца, ни матери. Он отрекается от всего земного, едва за ним закрываются ворота логова, где на троне — Старец. Он — хозяин, перед ним трепещут властители всех королевств. Платят ему дань, дабы остаться в живых. Неугодных убивают. Название этому — акт божьего возмездия.
— Я слышал об этом. Мне известно также, что они, как и император Фридрих, с такой же лёгкостью ставят под сомнение святость пророка Мухаммеда, как и Иисуса Христа, да простит меня Господь. Но исповедуют ислам. Так ли это?
— Так. Однако им ничего не стоит переменить веру, если это требуется для достижения цели.
— Какой цели?
— Убить того, на кого укажет Хозяин. Порою это нелегко. Ассасин меняет облик, превращаясь в кого угодно — в лекаря, монаха. Как Протей[49], он способен перевоплощаться. Цель оправдывает средства, и она у них святая.
— Убить — святая цель? Но почему?
— Первое — они выполняют повеление Горного Старца. Второе — они попадают в райский сад и остаются там навсегда.
— Но для этого убийца должен быть убит.
— Он и не противится этому, когда сделает своё дело. Смерть принимает с улыбкой на губах. К собственной жизни он безразличен.
— Верит, что попадёт в рай? Откуда такая убеждённость?
— Так говорит ему Хозяин. Не верить ему нельзя.
— Но знает ли этот одержимый, каков рай? Сколь велико должно быть отречение от жизни земной в пользу жизни небесной?
— Ответ прост: при посвящении ученику дают увидеть райский сад. Он должен знать, какая жизнь ждёт его после кончины. Увидев, будущий убийца желает только одного — своей смерти. Она — обмен на смерть того, кого изберёт Старец.
— Как же эти фанатики при жизни могут увидеть то, чего не дано увидеть ни одному из живущих на земле людей?
— Новичка опаивают или окуривают дурманом, он засыпает. Потом просыпается — кругом плодовые деревья, зелёная трава, сладко поют птицы и много еды, а в ручьях течёт вино и полуобнажённые юные девы обступают его со всех сторон — бери любую, они безотказные. И снова он засыпает. Пробуждение не доставляет ему радости: ни вина, ни птичек, ни женщин. Он спрашивает, где он был. Ему отвечают — в Эдеме. Но попасть туда можно после смерти. Смерть же придёт после того, как выполнишь повеление Хозяина. И неофит, снова под действием дурмана, мечтает отныне только об одном — скорее бы умереть. А для этого надо убить. И — вот он, готовый фанатик, способный убить любого. Требуется только обучить его.
— Долго ли обучают?
