— До тех пор, пока новообращённый не научится метать нож и стоять рядом с человеком, не будучи им замеченным.
— Как живут ассасины? Знаю, что в горах, где-то в Сирии. Соблюдают ли посты?
— Нет. Едят свиное мясо вопреки мусульманскому закону. У них много женщин, они спят со всеми подряд, какая приглянется.
— А одеваются, дерутся, судятся?..
— У них нет закона. Всё решает Старец Горы. Закон — его слово, а кому ведомо, что взбредёт ему на ум? Это всё, граф Тибо, что мне известно об этих людях.
— Они сами рассказывали тебе?
— Лишь один — мой учитель и друг. Это было давно. Где он теперь — не скажет никто. Но о нём знают.
— Кто?
— Те, кто нуждается в его услугах.
— Выходит, он здесь, среди нас? А как же его хозяин? Старец?
— Он ушёл от него и служит другим, тем, кто хорошо платит ему за работу.
— Но ведь его могут убить.
— Он неуловим.
— Значит, исчезает, невидимый, как бесплотный дух? А как же врата Эдема? Или он не любит женщин?
— Он распознал обман, с помощью которого Горный Старец вербует людей. Понял — и ушёл от него. Но ты прав, его могут убить, если узнают, что он жив. Старцу донесли о его смерти. Узнав об обмане, он придёт в ярость. Убийца явится незамедлительно. Исполнить приговор — вопрос нескольких дней. Повторяю, узнать его невозможно. Кинжал войдёт в сердце тогда, когда этого совсем не ждёшь. Скажем, от водоноса, жонглёра или друга.
— Даже от друга?
— Ассасин — хороший актёр. Его этому учат. Этого человека, как ядовитую змею, невозможно приручить, но если это удастся, — вернее друга, граф, тебе не найти. Он видит ночью, с закрытыми глазами улавливает движение руки. Ты останешься один в доме и не будешь знать, что он стоит рядом, готовый за тебя убить любого, будь то даже Папа или сам дьявол. Он — твои глаза, нос, уши, руки. Ты не успеешь ухватить рукоять своего меча, как твой враг уже будет убит. Вершина мастерства — попасть ножом в глаз. Всего одно движение кистью руки — и нет человека. Таких — по пальцам счесть среди тысячи. Один из них мой друг. Я обязан ему всем и жизнь отдам, если она понадобится ему. Умрёт и он с радостью, что спас меня от смерти. Это лучший из людей, каких я когда-либо знал, граф Тибо. Зовут его Аутар. Услышав это имя, остерегись: быть может, он пришёл за тобой.
— Чёрт возьми, хотел бы я, чтобы этот человек пришёл ко мне, а не за мной! — воскликнул Тибо. — Лучшего друга, судя по твоим словам, и желать нельзя.
— Вы говорите это уже во второй раз, граф Шампанский, — заметила королева. — Коли так, стало быть, Бог вас услышит.
В это время в молельню вошёл, не вошёл — влетел кардинал де Сент-Анж. За его спиной епископы, маршалы, придворные. В глазах тревога, на лицах застыл вопрос. Кардинал бросился к королеве, забыв о сане, схватил её за руки.
— Ваше величество, до нас дошла весть!.. — Он был бледен, руки дрожали, дёргалась левая бровь. — Господи, что же это делается у нас во дворце! Среди белого дня такое богомерзкое злодеяние! Я видел их, всех пятерых, один без головы. Кто они? Как посмели? Чья вражеская рука действовала на этот раз?
— Думаю, та же, что готовила предательский удар в спину французскому королевству в Шиноне, Беллеме, Монлери и Дрё.
— Я немедленно напишу Папе. Все будут преданы проклятию! Зло должно быть наказано, ибо является величайшим грехом. Не бедность, не болезнь, не бесчестие, а только грех из всех зол есть действительное зло.
— Предполагаемые виновники злодеяния — всего лишь мои домыслы, ваше преосвященство. Сначала надо доказать.
— Следственная комиссия уже приступила к делу. Пытаются опознать кого-нибудь из убийц, — увы, пока безрезультатно. Но вы, мадам! Хвала Создателю, вы живы!
Он обернулся, возбуждённо оглядел стоявших рядом Тибо, Бильжо и Амальду.
— Вижу, однако, у вас были доблестные защитники.
— Что смогла бы я одна, с мечом в руке против арбалетов?
— Вы? С мечом в руке? Всеблагой Господь! Вы, ваше величество, пытались защитить себя с оружием в руках?
— Не себя, а державу, кардинал: удар был направлен, прежде всего, в её сердце.
— Это правда. Кто же научил вас владеть мечом?
— Я обучалась этому искусству, ещё будучи принцессой. Представьте, я неплохо умела держать удар, со мной бились лучшие мастера клинка. Они называли меня кастильской амазонкой французского двора.
— Столько лет прошло с тех пор! Удивительно: вы не утратили навыки.
— Мой друг Бильжо даёт мне уроки, дабы я не забыла, как владеть мечом.
Кардинал перевёл взгляд.
— Должно быть, половину этих негодяев уложили вы, другую — граф Шампанский. — Он повернулся к Тибо. — Вы расскажете мне потом обо всём, что произошло. А сейчас Святой престол, в моём лице, и народ Франции — мы все благодарим вас за спасение жизни нашей королевы.
