Одно свойство ставит Вас выше всех прочих особ королевского сана: среди треволнений мира сего, часто смущающих умы государей, Вы обращаете свою душу к любви, к божественному служению и к сохранению мира в почитаемых местах, как если бы Вас не тревожила никакая иная забота. Деяния подобных правителей всегда позволяют подданным пребывать в полнейшей безопасности, и мы назовем народ франков счастливейшим по сравнению со всеми прочими народами, ибо он заслужил означенную королеву, к величайшему благу для себя{781}.
Такова была точка зрения требовательного духовного руководителя, который умел быть и ловким льстецом. Однако бесспорно, что Брунгильда всегда проявляла внимательную заботу о церкви. Зато нельзя сказать, чтобы все представители духовного сословия в равной мере ценили ее деятельность. Ведь если некоторые реформаторские течения королева соглашалась поддержать, то другим она препятствовала. И клирики, контролировавшие запись Истории, не прощали этого выбора.
Епископат представлял собой самое могущественное и самое заметное сословие франкской церкви. Его поведение задавало тон для остального белого духовенства. Репутацию галльских прелатов с самого зарождения здесь церкви марали кое-какие проступки, но серьезных последствий это не повлекло. Однако в VI в. многие христиане более не желали терпеть, чтобы их понтифики постоянно имели дело с деньгами, оружием или женщинами. Поведение, до тех пор обычное, теперь оказывалось скандальным. Стремление к реформам всегда было следствием не освобождения нравов, а, напротив, ужесточения морали. Добавим, что галльские епископы в большинстве были выходцами из аристократии и сохраняли привычки среды, из которой происходили, а именно определенную склонность к интригам. Однако не будем преувеличивать степень политизации высшего духовенства. На нескольких Претекстатов Руанских или Эгидиев Реймских приходилось множество старых прелатов-домоседов, желающих только как можно лучше служить духовным и мирским интересам своей общины.
Епископские выборы под королевским контролем
Сталкиваясь с нарушениями духовенством его долга, Брунгильда вела себя так же, как большинство прежних франкских королей. То есть не пыталась сместить епископов с кафедры, даже если они были людьми опасными или заведомо испорченными, а производила соответствующие замены после их естественной смерти.
Возьмем случай Пуатье. Поскольку этот город часто менял
Схожая стратегия была использована и в Вердене, где епископа Агерика, тайного сторонника Бертефреда и Гунтрамна Бозона, при жизни так и не обеспокоили. Но когда в 588 г. он умер, дворец оказал нажим на местное население, чтобы выбрали не местного кандидата, а некоего Харимера, дворцового референдария. Видимо, этот бывший крупный чиновник подавал лучшие надежды на сохранение верности{784}.
