Королева Брунгильда полностью

На кафедру в Меце Брунгильда, похоже, тоже старалась назначать людей одновременно верных и компетентных. Действительно, владеть городом, который стал настоящей политической столицей Австразии, должны были надежные люди. Сигиберт I в свое время доверил епископский престол Петру, близкому к Гогону^{785}. Вдова Сигиберта продолжила его политику, назначив на этот пост Агилульфа, дворцового служащего и друга Фортуната^{786}, а потом Паппола, бывшего помощника Гогона^{787}.[155] Таким образом, до 613 г. кафедра Меца оставалась под контролем бывшей пробургундской партии Австразии, к которой королева испытывала определенное доверие.

Подобные назначения ничуть не шокировали Григория Турского. Он сам в 573 г. воспользовался этой системой. Кстати, выбор Брунгильды обычно падал на людей зрелого возраста, принявших духовный сан после долгой карьеры на государственной должности. Служба Богу после службы государству представляла собой нормальный cursus honorum [путь чести {лат.)], и пастыри, умевшие вести себя во дворце, могли осчастливить местное население. Некоторые епископы, назначенные королевой, так понравились пастве, что после смерти стали объектами религиозного поклонения. Так произошло с Гаугерихом в Камбре, с Григорием в Туре и даже с Венанцием Фортунатом в Пуатье.

В кризисных ситуациях бывало, что Брунгильда выбирала куда более спорных лиц. Так, в 584 г., когда нужно было вновь подчинить город Родез, королева велела избрать там знаменитого графа Иннокентия, который был простым мирянином и к тому же имел репутацию убийцы^{788}. Назначение каорского аристократа на должность епископа Оксера, похоже, тоже вызвало у некоторых чувство горечи^{789}.

Добавим, что не все епископские выборы обязательно носили политический характер. В Regnum Francorum всегда имелись города небольшого размера или лишенные стратегической значимости. В этом случае Меровинги начиная с первого поколения после Хлодвига усвоили обычай поддерживать того кандидата, который предложит дворцу наибольшую сумму денег. И все наводит на мысль, что Брунгильда порой принимала подарки, прежде чем произвести некоторые назначения. Такой поступок, как будто шокирующий, до 580-х гг. почти не вызывал осуждения. Он был слишком понятным в государстве, которому недоставало монетных ресурсов, но в котором жила богатая аристократия. Если лейд или сенатор вкладывали какие-то деньги, чтобы добиться епископской кафедры, это можно было воспринимать как выплату некой пошлины за занятие вакансии. А известно, что, бывало, и чиновники тайно покупали свои должности.

Римский замысел

Обычаи галльского епископата имели довольно слабое отношение к каноническому праву, каким его зафиксировала церковь со времен Никейского собора. Оно категорически запрещало избирать епископом человека, не прошедшего через ряд степеней в духовной карьере, а продажу церковных должностей рассматривало как разновидность ереси. В самом деле, согласно «Деяниям апостолов», волхв по имени Симон пытался подкупить святого Петра, чтобы получить его чудесную силу. С тех пор покупку должности клирика заклеймили как «симонию».

С V в. предпринимались разрозненные усилия бороться с симонией и назначениями мирян, столь же регулярные, сколь и безрезультатные. Но в конце VI в. римский папский престол попытался инициировать настоящую реформу. Григорий Великий писал ради этого Брунгильде в сентябре 594 г.: