Мы узнали, из рассказа некоторых наших верных, как Ваше Величество повели себя в отношении нашего брата и сотоварища по епископскому служению, Августина, и какую любовь проявили к нему по наущению Божию. За это мы выражаем Вам благодарность и молим божественную Силу быть столь милосердной, чтобы Она хранила Вас на этом свете под Своим покровительством и чтобы через очень многие годы позволила Вам воцариться в вечной жизни, как
К «верным», которые информировали папу о положении в Галлии, следует в первую очередь отнести диакона Кандида. Его тревожил счетный баланс патримония в Провансе, и он, конечно, выказал радость в связи с тем, что королева согласилась участвовать в финансировании миссии.
Весной 597 г. римские монахи наконец высадились в Юго-Восточной Англии, в королевстве Кент. Выбор этого государства для первой попытка евангелизации был не случайным. В то же королевство Кент несколько лет тому назад франки выдали замуж одну из своих принцесс, за принца Этельберта. С тех пор он стал королем и, если мы правильно толкуем источники, лично просил о приезде римских миссионеров{855}. Это желание могло только усилиться, если на короля оказала нажим Брунгильда. Действительно, в глазах могущественных Меровингов властитель Кента был всего лишь скромным царьком.
При дворе Этельберта миссионеры быстро приступили к работе при помощи переводчиков, предоставленных франками. Через два года Григорий Великий наконец получил вести от своих посланцев{856}. Они были превосходными. По словам Августина, счет обращенных шел на тысячи, и сам король Этельберт подавал знаки, позволявшие предсказать, что он скоро крестится. Папа немедленно решил отблагодарить Брунгильду за сотрудничество с английской миссией. Она лично получила римские реликвии, и, действуя с более дальним политическим прицелом, Рим согласился возобновить переговоры о предоставлении Сиагрию Отёнскому
В 601 г. Григорий Великий отправил в Англию новую группу монахов. Она должна была усилить группу Августина в Кенте и сделать ее достаточно многочисленной, чтобы распространять христианство в других англосаксонских королевствах. Совершенно естественно, что папа снова попросил Брунгильду оказать материальную помощь{858}. Дальнейший ход английской миссии позволяет также понять, что
Какую выгоду находила Брунгильда в том, чтобы помогать Григорию Великому в его дерзкой, но в конечном счете успешной попытке обратить Англию? В каждом из писем папа утверждает: он верит, что королева старается ради собственного спасения. В конце концов, почему бы нет? Епископы непрестанно напоминали: у мирских властителей есть много поводов грешить, связанных с их функциями, но их власть также дает им возможность творить больше добра, чем способен кто-либо. Уже в конце 590-х гг. Брунгильда была в глазах современников очень старой женщиной, которая готовится со дня на день предстать перед Создателем. В глазах изощренной бухгалтерии загробного мира усилия, которые она делала ради спасения душ англов, могли бы позволить ей компенсировать свои грехи.
Конечно, всегда приятней делать то, что является добром в глазах Бога, когда извлекаешь из этого непосредственную выгоду. А ведь, предоставляя материальную и дипломатическую поддержку миссионерам, Брунгильда давала франкской династии возможность усиливать влияние на королей Британии. И в течение первых трех четвертей VII в. англосаксонские дворы будут находиться в сильной религиозной, культурной и иногда политической зависимости от меровингского континента. Кроме того, оказав покровительство Августину и его спутникам, Брунгильда сделала Григория Великого своим должником, что позволило ей уравновесить свой отказ созывать национальный собор.
Монахи, которых Григорий Великий отправил в Англию в 596 г., жили по уставу святого Бенедикта. Однако к тому времени они одни в Западной Европе повиновались наставлениям этого малоизвестного италийского аббата, жившего в первой половине VI в. Успех английской миссии и благосклонность папы со временем обеспечили триумф бенедиктинской модели. Но в царствование Брунгильды еще ничто не было решено, и монахи, равно как и прочие христиане, испытывали неопределенность, характерную для эпохи реформ.
Традиционное галльское монашество
