Королева Брунгильда полностью

Бунт монахинь Пуатье закончился странно. В самом деле, через некоторое время дворец потребовал от епископов снять отлучение, и принцесса Базина воспользовалась этим, согласившись вернуться в монастырь. Но Хродехильда отвергла полюбовное соглашение, и Брунгильда в конечном счете предоставила ей для жительства виллу из фиска^{867}. Видимо, в Святом Кресте сошлось столько противоречащих друг другу интересов, династических и дипломатических, политических и духовных, что даже Меровинги были вынуждены идти на сделки с этой обителью. Они терпели от монахинь из Пуатье такое, чего никогда бы не допустили со стороны ни одного из подданных-мужчин. Что касается свободы, которая в конечном счете была дарована Хродехильде, — возможно, ее следует связать с нехваткой принцесс на выданье, от которой в 580-е гг. страдала Австразия. Во времена, когда Брунгильда вынашивала планы брачных союзов с Павией или Толедо, дочь Хариберта I могла оказаться полезной. Если только не предполагать, что королева Австразии, опасавшаяся в свое время, как бы ее саму не заключили в монастырь, пожелала избавить от такой судьбы племянницу, показавшую себя столь смелой. Но меровингской династии чувствительность была не особо свойственна.

Во всяком случае, освобождение Хродехильды позволяет сделать вывод: Брунгильда полагала, что ни монастырские уставы, ни церковные каноны, регламентирующие жизнь общин, не могут препятствовать ее монаршей воле. В монастырях, основанных Меровингами, в частности, в Святом Кресте, последние вели себя так, как считали нужным. И допускали, что так же могут поступать другие семейства в обитателях, которые основали.

Еще одна иллюстрация — случай, когда незадолго до 599 г. монахиню из Отёна по имени Сиагрия насильно увезли из монастыря и выдали замуж против воли. Брунгильда не вынесла никакого приговора, и галльский епископат тоже промолчал. Однако похоже, что эта история не была связана с развратом, поскольку похититель открыто выразил недовольство недостаточным богатством дамы^{868}. Для объяснения здесь приходиться прибегать к гипотезам. Может быть, знатной сенаторской семье Сиагриев внезапно понадобилось заключить союз, а ни одной дочери на выданье у нее не было. Поэтому они извлекли родственницу из монастыря, пусть и несколько грубовато. Конечно, это было нарушением канонического права, заставившим римского папу побледнеть, едва он об этом узнал, но Брунгильда могла счесть, что это частное дело, в которое дворец не должен вмешиваться. К тому же разве епископ Сиагрий Отёнский не был тоже членом рода Сиагриев?Королева ничего бы не выиграла, помешав осуществлению планов рода, который оказывал ей поддержку, тем более в городе Отёне, где у нее были грандиозные замыслы.

Заведения, основанные в Отёне

Если Брунгильда и допускала нарушения уставов и канонов, она отнюдь не презирала традиционное галльское монашество. Лучше всего она это доказала, заложив во второй половине 590-х гг. монастырский комплекс в Отёне. Строительство велось при поддержке епископа Сиагрия, но завершилось только в 602 г., вскоре после смерти прелата^{869}.

Сердцем обители был женский монастырь, посвященный Деве Марии. Брунгильда сделала значительный начальный дар, состоявший, вероятно, из земель и рент, и получила гарантии сохранения этого владения. А именно: по ее просьбе папа пожаловал защитную привилегию, запрещавшую королям или власть имущим отчуждать владения монастыря. Этот документ позволяет нам узнать имя первой аббатисы, которую назначила Брунгильда, — Таласия^{870}; к сожалению, родственные связи этой дамы неизвестны. Важней всего, возможно, тот факт, что монастырь святой Марии Отёнской оказался под личным покровительством Брунгильды и только во вторую очередь — Теодориха II. Королева явно хотела показать, что она здесь главная основательница, а значит, в первую очередь имеет право на получение выгод от мирских и духовных последствий появления данного заведения.

На территории женского монастыря появилось непривычное строение — ксенодохий. Этим словом называли всякий приют, предлагавший кров путникам, пищу неимущим и заботу нуждающимся^{871}. Основание такого заведения позволяло Брунгильде публично продемонстрировать милосердие и попечение о беднейших из своих подданных. Ей следовало поддерживать репутацию христианской королевы. Этот жест также позволял провести кое-какие престижные параллели внутри Regnum Francorum: когда-то великий Хильдеберт I и его жена Вультрогота основали подобное заведение в Лионе[163].