Идите просить, чтобы выдали тело Брунгильды;Пусть в ответ на молитвы сына к ней проявят сострадание,И пусть в могиле королей… Теодоберт, прости!Стерпи, чтобы она покоилась в мире рядом с тобой;Ида утешит французов счастливое царствование!Через два десятка лет Огюстен Тьерри завершил воссоздание образа королевы, включив его в свою крайне впечатляющую интерпретацию книги Григория Турского, названную им «Рассказами из времен Меровингов»[195].
Германо-скандинавская героиня, в свою очередь, с последних веков средневековья ушла в тень. Слишком склонная к насилию и, может быть, слишком связанная с язычеством, Брюнхильда уже не могла прельщать. Только с появлением движения немецких романтиков публика вновь приобрела вкус к эпической литературе. Однако лишь Рихарду Вагнеру мы обязаны пробуждением спящей девы, которую он сделал одной из главных героинь «Кольца Нибелунга».
Эта грандиозная тетралогия, сочиненная в третьей четверти XIX в., представляет собой смелый синтез «Песни о Нибелунгах», «Старшей Эдды» и некоторых заимствований из саг. Вагнер объединил образы Сигрдривы, Брюнхильд и Брюнхильды, чтобы создать новый персонаж — Брюнгильду (Brtinnhilde), валькирию и любимую дочь бога Вотана. Как изложить в нескольких словах либретто оперы, представление которой занимает шестнадцать часов? Если все предельно упростить, можно сказать: Брюнгильда узнает, что Вотан страстно желает рождения человека, свободного от оков судьбы; но он не вправе допустить подобной угрозы космическому порядку. Из любви к отцу Брюнгильда сама нарушает запрет, и на свет появляется ребенок по имени Зигфрид. Однако Вотан должен покарать дочь за это преступление. Из валькирии Брюнгильда низводится в ранг простой смертной, и ее заключают в огненный круг. Тем временем Зигфрид растет и становится ожидаемым героем: он убивает Фафнера, великана, превращенного в дракона, побеждает Вотана, которого встретил на пути, не узнав, а потом освобождает Брюнгильду, в которую влюбляется. Но, на величайшую беду этой пары, Зигфрид в кладе дракона взял кольцо, над которым тяготеет ужасное проклятие. Находясь проездом при дворе короля Гунтера, герой выпивает приворотное зелье, которое заставляет его потерять память и изменить Брюнгильде. Та мстит, требуя смерти возлюбленного. Хитрый Хаген спешит организовать убийство, чтобы завладеть кольцом. Тогда Брюнгильда понимает свою ошибку и кончает с собой на костре Зигфрида, пламя которого вздымается, поджигая дворец богов. Что касается кольца, оно заканчивает путь в Рейне, откуда его первоначально извлекли. Вагнеровская героиня ежегодно совершает подвиг, зачаровывая публику Байрейта, и по сей день воительница с трагической судьбой остается образом, связанным с именем Брунгильды. Но, несомненно, последней эволюцией этот персонаж обязан не столько естественному вызреванию мифов, сколько мысли Вагнера, бывшего революционера и социалиста, вернувшегося к комфортной жизни. В самом деле, его Брюнгильда — в чистом виде порождение его эпохи. Скорей атеистка, чем язычница, она олицетворяет любовь, которая противостоит развращающей силе денег и в конечном счете побеждает их, жертвуя жизнью. Думается, трудно найти фигуру, более далекую от настоящей Брунгильды.
<p>ЭПИЛОГ</p>История меняется в зависимости от того, кто ее рассказывает. И существует много способов рассказать об очень долгой жизни такой королевы, как Брунгильда, жизни, вместившей столько противоречивых событий.
Ее царствование можно описать как правление образованной женщины, которая старалась сохранить римские ценности и в конечном счете пала жертвой окружающего варварства. Брунгильда в самом деле принадлежала к некой западной элите, смело пытавшейся спасти от умирающей цивилизации то, что еще было возможно. Благодаря ей и ее окружению авторитет государства, принцип справедливого налогообложения, античные принципы государственной службы, всеобщий характер писаного права и классическая литература пережили вторую молодость. Поэт Венанций Фортунат был одновременно очевидцем и порождением этого imitatio imperii, возведенного в ранг политической программы. Он имел все основания славить Брунгильду как самую римскую из варварских монархинь.
