Королева Брунгильда полностью

Среди приближенных Лупа очень скоро стала заметной фигура Гогона. В кулуарах австразийских дворцов, где Брунгильда провела молодость, она могла заново рассмотреть человека, приехавшего за ней в Испанию. Гогон, родившийся в семье средней значимости, получил хорошее римское образование, то есть в совершенстве владел устным и письменным словом. Благодаря этим талантам он смог поступить на службу к монарху и достичь графского ранга. В самом деле, при Сигиберте I, как и при его предшественниках, была возможность определенного социального подъема, то есть люди, показавшие свою компетентность, иногда получали важные посты. Единственное условие этого, разумеется, состояло в том, чтобы их карьера происходила под сенью дворца и при сохранении абсолютной верности особе короля. Григорий Турский недолюбливал людей, возвышавшихся таким образом, и несомненно поэтому почти не упоминает Кондата или Гогона в своих сочинениях. Для старого римлянина, каким был епископ Турский, единственным настоящим критерием достоинства человека оставалась принадлежность к сенаторскому классу. Когда люди посредственного происхождения занимали высшие должности благодаря собственному труду, он это воспринимал как отражение прискорбного упадка древних добродетелей[37].

Гогон вышел, конечно, не из самых низов, но уже достиг завидного положения. Когда Кондат умер, что случилось, вероятно, вскоре после 566 г., он, похоже, получил основную часть полномочий последнего и стал высокопоставленным чиновником во дворце Сигиберта. Так его несомненно вознаградили за успех миссии в Испании. Однако точного названия титула, какой носил молодой Гогон, мы не знаем. Фредегар утверждает, что он стал «майордомом».^{189}.[38] Но ведь известно, что в 560-е гг. эта должность не имела того значения, какое приобрела в VII в.; возможно, тем самым бургундский хронист, используя лексикон своего времени, хотел показать, что Гогон занимал при дворе положение выдающееся, но не очень ясное в институциональном плане. Каким бы ни был его пост, он позволял способствовать карьере многочисленных друзей, которые не забывали вести с ним активную переписку, отчасти сохранившуюся. Фортунат открыто признавал себя одним из людей, обязанных ему.

Аристократические группировки

Многочисленными связями Гогона всецело объясняется интерес, который мог вызывать этот человек у Брунгильды. Вспомним, что единственным настоящим изъяном утреннего дара королевы было отсутствие группы «верных» и союзников. А ведь Гогон был непревзойденным мастером создавать дружеские отношения. Он очень рано воспользовался контактами, которые Ницетий Трирский поддерживал с византийским миром, а потом включил в свою «адресную книжку» полезные связи в Септимании — области на границе Regnum Francorum и королевства вестготов, население которой всегда было беспокойным. В самой Австразии он мог рассчитывать на поддержку герцога Лупа, возможно, породнившись с ним. Даже в самом дворце Гогон приобретал друзей среди молодых провинциалов, прибывших ко двору, чтобы завершить свое административное образование подле государя. Во времена Хлотаря II их будут называть nutriti, то есть, в буквальном смысле, «вскормленными» королем. В этом питомнике высших сановников дружба возникала благодаря совместному проживанию во дворце, службе монарху и общим амбициям. Гогону, которому, как и им, было за двадцать и который сформировался в той же школе элитаризма, какую представляла собой позднелатинская культура, не составляло труда завязывать полезные отношения. Среди близких к нему людей особо обращал на себя внимание молодой предприимчивый провансалец Динамий.

Gogo connection [сообщество Гогона (англ.)] дало Брунгильде наглядный урок прагматизма. Эта влиятельная группа формировалась вне всякого институционального контекста на основе чрезвычайно разнообразных связей, в том числе родства (реального или символического), побратимства или временных союзов. Когда лидеры такой группы хотели сделать кого-то своим «верным», они пускали в ход хорошо продуманные стихи, выдавали замуж сестер или с помощью интриг добивались от короля возвышения этих людей. Они превосходно могли выступать в любых ролях — крестных отцов, покровителей или меценатов. Пусть даже в группу Гогона входили по преимуществу аристократы, в ее состав могли допустить и элиту специалистов. Герцог Луп ввел в нее марсельского раба Андархия, отметив его таланты в юридической области, и добился для него должности налогового агента в Оверни^{190}. Компетентность позволяла преодолеть и барьер между полами: похоже, признанное место в группе занимало несколько женщин, например Евхерия, супруга Динамия^{191}.