Не имея возможности выезжать, Фортунат был вынужден довольствоваться тем, что в 576 или 577 г. составил сборник своих стихов{337}. Он собрал их в семь книг, которые отправил Григорию Турскому в сопровождении льстивого предисловия. Совершая этот жест, Фортунат пытался снискать поддержку человека, который разделял его политические симпатии и к тому же чьи литературные вкусы были ему известны. Может быть, он надеялся, что через епископа Турского его сборник достигнет австразийского двора. В самом деле, шестая и седьмая книга открывались стихами, посвященными соответственно Брунгильде и Гогону и представлявшими собой почти манифест. Но ситуация оставалась решительно неблагоприятной, и никакой уверенности, что Фортунату удастся возобновить контакт с Австразией, не было. Поэтому его литературная производительность снизилась — до 584 г. появилось лишь несколько частных произведений, преподнесенных Радегунде либо написанных в интересах Григория Турского. Владычество Хильперика над Пуатье, может быть, и не погубило вдохновение поэта, но безусловно лишило его лучших заказчиков.
Действительно, последующие годы показали, что Хильперик уже умел удерживать города к югу от Луары, а не занимать их на время, как раньше. Король как раз набрал войско для похода на бретонов{338}. К тому же Хильперик потребовал выплаты тяжелых налогов{339}, о существовании которых аквитанские города, возможно, забыли за годы, когда периодически переходили из рук в руки. За счет нового богатства Хильперик стал повышать свой престиж. Он заказал, в частности,
Несмотря на устранение Меровея и восстановленное процветание, у Хильперика было мало оснований успокаиваться. Его аристократия по-прежнему была строптивой, и ее волнения объяснялись неуверенностью в будущем нейстрийской династии. В 577 г. из-за болезни умер Самсон, сын, которого ему два года назад принесла Фредегонда{341}. Единственным его возможным наследником оставался Хлодвиг, верность которого могла вызывать сомнения, потому что он, как и Меровей, был сыном Авдоверы. Чтобы магнаты не возмечтали о новом мятеже, король приказал наказать нескольких в назидание другим. Их обвинили в оскорблении величества, отрубили им руки и ноги и выставили их в таком виде на перекрестки больших дорог[69]. Эта казнь была тем страшней, что салический закон запрещал приканчивать этих несчастных{342}, страдание и позор которых должны были демонстрировать неприкосновенность особы короля.
В последующие годы Фредегонда произвела на свет еще двух мальчиков, Хлодоберта и Дагоберта. Несмотря на эти обнадеживающие для его рода знаки, Хильперик по-прежнему опасался неповиновения магнатов своего королевства. Жертвой этих страхов едва не стал даже такой очень скрытый сторонник Брунгильды, как Григорий Турский. Однако в 580 г. наш хронист снискал дружбу высокопоставленного дворцового чиновника Ансовальда, считавшегося близким к Фредегонде, и благодаря его влиянию попал в некоторую милость при Хильперике. Используя новое влияние, Григорий добился смещения своего личного врага, турского графа Левдаста, и замены его неким Евномием. После этого Левдаст попытался ему отомстить. Он пошел к Хильперику и рассказал, что Григорий Турский хочет сдать свой город австразийцам. Король не вознегодовал сверх меры: ему, вероятно, были известны политические симпатии епископа, но он также знал, что тот слишком боязлив и осторожен для открытого мятежа. Тогда Левдаст обвинил Григория и в том, что тот-де распространяет слух, якобы Фредегонда вступила в любовную связь с епископом Бертрамном Бордоским{343}. На сей раз Хильперик был задет за живое. Ладно бы Григорий был только вероломен, но «обвинение, предъявленное моей жене, является позором и для меня», — заявил он{344}. Надо поскорей сказать, что Фредегонда до тех пор производила на свет мальчиков с похвальной регулярностью, но еще было нужно, чтобы все их признавали детьми Хильперика. А ведь если бы королеву сочли прелюбодейкой, могли бы засомневаться и в том, кто отец маленьких принцев. Тогда из Меровингов следующего поколения легитимными были бы признаны только сын Авдоверы Хлодвиг и сын Брунгильды Хильдеберт II.
