– Нет, не боюсь, но одной вам здесь ходить не положено! Если не пойдете, я начальника охраны позову!
– Валяйте! – сказала я беспечно. – Пусть мне скрутят руки за спиной, надают дубиной по голове и выволокут на улицу через проходную. У меня там, за проходной, оператор с включенной телекамерой работает, он все это дело аккуратно заснимет, а потом мы это покажем по областному телевидению!
– Да что вы, собственно, хотите? – воскликнул управленец раздраженно. – Здесь-то вы что ищете? Я же вам сказал, главного инженера завода сейчас на месте нет и не будет, она улетела в Москву.
– А заводская лаборатория на месте? – спросила я агрессивно. – Или она тоже в Москву улетела?
– Господи, да зачем вам лаборатория?
– Хочу побеседовать с людьми, – сказала я невозмутимо. – У меня, знаете ли, работа такая, с людьми беседовать – и перед телекамерами, и так. Понятно вам?
И, не дожидаясь ответа лысого управленца, я повернулась и пошла прочь от него по коридору. Насчет лаборатории это я хорошо придумала, с ее работниками мне нужно было поговорить обязательно, вдруг они знают что-то конкретное? Правда, я не знала, где именно эта лаборатория находится, но почему-то у меня была уверенность, что стоит мне только немного походить по многоэтажному зданию заводоуправления, как я непременно ее отыщу.
Я и правда вскоре отыскала заводскую химическую лабораторию в полуподвальном этаже. Это было обширное, с высокими потолками помещение, заставленное широкими столами со множеством колб, пробирок, каких-то необычного вида стеклянных аппаратов с резиновыми трубками; назначения всего этого инструментария я не могла знать. Во всех хранились, кипели, бурлили и испарялись какие-то разноцветные жидкости, от коричнево-черных до совершенно бесцветных и прозрачных. Несмотря на работавшие мощные вентиляторы, запах нефтепродуктов стоял чувствительный. Впрочем, за последние сутки я так надышалась нефтяными запахами, что постепенно стала воспринимать их как совершенно нормальные и естественные.
На этот раз я сознательно не пошла к начальнику лаборатории, дверь в кабинет которого находилась тут же, рядом, а решила побеседовать с кем-нибудь из младшего персонала, лучше всего женского пола – такие, по опыту, оказываются со мной откровеннее. Поэтому, зайдя в лабораторию, я стала напряженно оглядываться, ища, с кем бы можно было поговорить. На меня поначалу никто не обратил внимания, трое или четверо сотрудников, занятых в тот момент делом, казалось, не замечали меня. Я уж собралась было подсесть к одному из них, как вдруг дверь лаборатории отворилась, и в нее влетела молодая лаборантка в белом, как и все тут, халате. Увидев меня, она вдруг застыла на месте с открытым от изумления ртом.
– А вы к нам, да? – проговорила она, смутившись и кое-как оправляясь от изумления.
Я подтвердила, что это именно так.
– Ой, а вас же Щеглов должен водить, – снова проговорила она. Из этой фразы я заключила, что, без сомнения, узнана.
– Щеглов занялся своими делами, – сказала я устало, – а мне бы очень хотелось посмотреть вашу лабораторию.
– Ах, ну конечно! – воскликнула лаборантка радостно. – Девочки, отвлекитесь на минуту, к нам Ирина Лебедева пожаловала!
«Девочки», одна из которых была мужского пола, а другой было явно за пятьдесят, вяло подняли голову и равнодушно посмотрели на нас, не выказав при этом ни малейшего энтузиазма. Однако это не смутило лаборантку.
– Проходите, садитесь, пожалуйста, – сказала она. – Чаю хотите?
Мне подумалось, что до сих пор не приходилось пить чай в такой нефтяной атмосфере. Впрочем, отказываться было поздно, лаборантка уже включила электрический чайник.
– Меня зовут Оксана, – сказала лаборантка. – Скажите, а вы что, передачу про нашу лабораторию делать будете?
– Возможно, будем, – мне не хотелось сейчас говорить «нет», – если найдем интересный материал для съемок. Для этого, собственно, я вчера на крекинг-завод и приезжала.
– И попали в такую переделку, – сказала лаборантка, сочувственно глядя на меня. – Скажите, – тут она понизила голос, – а вы очень испугались, когда вчера рвануло?
– Нет, я толком и испугаться не успела, – ответила я, – пока поняла, что это авария, Щеглов уже вывел меня из цеха.
– Да уж, Щеглов! – Лаборантка скроила презрительную гримасу. – Балбес!
– Вы думаете, это он виноват в случившемся?
– Да ну, нет, – сказала Оксана грустно. – Он-то здесь при чем? Ума не приложу, кто виноват. Все говорят, Наташа Шутова, аппаратчица, но у меня в голове не укладывается, как она могла. Там всего-то проблема – вентили не перепутать, и она столько лет на этом реакторе проработала.
– Щеглов говорит, человеческий фактор, – сказала я. – Рано или поздно кто угодно может ошибиться.
– Да ну, бросьте! – воскликнула лаборантка. – Вы больше слушайте этого Щеглова! Тут у нас покруче проблемы решать приходится, где по-настоящему голова нужна, и ничего, справляемся. А там всего-то два вентиля в нужном порядке открыть!
– А если не это, тогда почему произошел взрыв?
– Не знаю, – с искренним сожалением сказала лаборантка. – Просто ума не приложу.
