– Бывает, что и по железной дороге, – сказал он, глядя на меня расслабленно. – Как раз этой ночью пришло восемь цистерн.
– Это я уже слышала, – сказала я. – А других способов доставки нефти на завод не существует? Я вот слышала, что через Багаевку тянется к вашему заводу нефтепровод…
– Тянется, конечно. – Щеглов ухмыльнулся, вальяжно откидываясь на стуле и не сводя с меня своих сальных глаз. – Тянется, потягивается…
– Но он ведь сейчас не функционирует, правда?
– Почему это не функционирует? – удивился Щеглов. – Все нормально функционирует. Качают по нему нефть, все как положено.
– И эта нефть также поступает для производства авиационного керосина?
– Эта – нет, – сказал Щеглов. – Эта идет на производство солярки и дешевого бензина… Слушайте, бросьте вы это все на хрен, а? Охота вам в этом дерьме копаться? Давайте лучше выпьем! Нате-ка ваше шампанское! Такое шампанское грех не выпить!
И он, нагло облапив меня левой рукой за плечи, правой взял мой невыпитый фужер шампанского и стал подносить его к моему лицу. Почувствовав бесконечное омерзение, я стряхнула его руку, едва-едва удержалась от того, чтобы не заехать ему по морде. От удивления Щеглов выронил фужер, шампанское разлилось по столу.
– Что-то вы не очень любезны, гражданин начальник! – заявил Щеглов, делано рассмеявшись. – Ни дружить, ни пить со мной вы не хотите. За что такая суровость?
– За свинское поведение, – невозмутимо сказала я. – Вы мне заявили, что погибший вчера Венглер воровал на заводе авиационный керосин. Это правда?
– Может быть, и правда, – Щеглов нахально ухмыльнулся.
– А поподробнее вы мне можете про это рассказать?
– Вам что, надоело жить на этом чудесном белом свете? – деловито осведомился Щеглов. – Вы что, не знаете, что такое бензиновая мафия?
– Нет, не знаю, – сказала я сухо. – Вот вы мне и расскажите, что это такое. Так сказать, просветите меня.
– Ну уж нет! – Щеглов расхохотался, снова наливая себе шампанского. – Если вам на земле жить надоело, то я-то умирать раньше времени не собираюсь!
– Стоило тогда вчера трепаться? – сказала я презрительно. – Хотели цену себе набить в моих глазах, да? Этаким борцом за порядок на заводе представиться, а на самом деле вы просто пустое трепло!
Лицо Щеглова вытянулось, он посмотрел на меня ошалело.
– Слушайте, вы что, собственно, хотите, а? – сказал он настороженно. – Я вас уже спрашивал об этом. Вы мне так ничего и не ответили.
– Я хочу знать: в реактор, который вчера взорвался, могла случайно поступить левая партия нефти, не прошедшая лабораторной проверки?
– Левая партия? – Щеглов изумленно посмотрел на меня. – Впервые слышу про такое. Здесь, на нашем заводе, все надежно схвачено, и на входе, и на выходе, постороннему человеку голову оторвут, вздумай он какой собственный бизнес устроить без ведома других. Чтобы неизвестно какая партия нефти прошла в реактор… Чушь какая-то! Да и зачем это? Готовый керосин все равно поступит в общую емкость.
– Вчера мы видели, как его сливают прямо из трубы, – возразила я.
– Да, действительно, – согласился Щеглов. – Вот и надо воровать керосин из трубы, а не левые партии нефти на завод присылать!
– Вы уверены?
– Не знаю, – Щеглов с сомнением покачал головой. – Никогда не слышал, чтобы на наш завод неизвестно откуда нефть прибывала. А что, у вас есть сведения, что такое имело место? – спросил он, внезапно оживляясь.
– Нет, у меня только предположения, – отвечала я. – Сначала расскажите, а Сергей Викторович, который погиб, знал о ПДК на сернистый ангидрид?
На мгновение лицо Щеглова снова стало серьезным.
– ПДК по сернистому ангидриду? Может, и знал, – сказал он сухо. – Он ведь был химик по образованию в отличие от меня. При чем здесь это?
– При том, что превышение концентрации сернистого ангидрида могло привести к взрыву реактора, даже если вентили были открыты в правильной последовательности.
– Серьезно? Ну ни хрена себе! – Щеглов выглядел совершенно выбитым из колеи этой информацией.
– Вы что, никогда не слышали про такую возможность?
– Никогда! – с совершенно искренним видом признался он. – А вы откуда про это знаете?
– Секрет фирмы, – ответила я.
– Но даже если это так, – проговорил рассеянно Щеглов, – что это нам дает? Что из всего этого следует?
– Из этого следует, что тот, кто занимался левым бизнесом – перерабатывал нефть на керосин, минуя лабораторию, – мог случайно отправить в реактор партию нефти, в которой было превышение ПДК на сернистый ангидрид. А он про это ничего не знал. И в произошедшем взрыве обвинили аппаратчицу Наташу Шутову, которая на самом деле во всем этом не виновата.
Щеглов вдруг стал серьезным и задумчивым, откинулся на спинку стула, отодвинулся от меня, стал рассеянно смотреть в сторону.
– Вон вы куда, барышня, клоните, – сказал он наконец. – Только ведь это не я, а покойный Сергей Викторович Венглер, царство ему небесное, хотя он и был сволочью, – это он левый керосин гонял. Вот, значит, и поплатился! – добавил он не без иронии.
– Проболтались-таки! – сказала я насмешливо. – А тоже мне, грозились: жить хочу, ничего не скажу!
