Иоланда каменеет. По щекам у нее текут слезы, в животе скручивается тугой узел. Она не замечает ничего вокруг – перед глазами у нее стоит резня при Азенкуре.
– Где мой Людовик? – слышит она собственный крик. – Где ты, любовь моя?
На плечи ей ложится сильная рука Хуаны. Та помогает Иоланде подняться – в отчаянии она повалилась на землю – и уводит в замок.
– Что случилось, милая моя госпожа? Я вам помогу. Вы, я вижу, сама не своя – давайте, обопритесь на меня; если нужно, я вас понесу. Давайте, давайте, пойдемте в вашу комнату, мы туда принесем все письма…
Но Хуана даже не представляет, что произошло.
– Рыцарству пришел конец, – повторяет Иоланда. – Рыцарей больше нет. Где Людовик? Где мой Людовик?! – кричит она, пока Хуана шепчет что-то утешительное и ведет ее в комнату. Она раздевает герцогиню, укладывает на постель, укрывает и расчесывает ей волосы.
– Скажите мне, милая госпожа, что вас так опечалило? – мягко спрашивает она.
– Хуана, Хуана… битва… битва превратилась в побоище, и мы проиграли! – плачет Иоланда. И повторяет снова и снова: «Я не знаю, где Людовик», пока питье, поднесенное Хуаной, не погружает ее в сон.
Когда Иоланда просыпается, она настаивает, что ей нужно узнать о битве все. Хуана приносит ей письма. Когда Иоланда дочитывает их, ее оглушает осознание жестокой правды.
Молодой конюший Людовика, Пьер де Брезе, которого тот отправил наблюдать за сражением, пишет ей:
Задыхаясь, Иоланда читает дальше:
