– О магии хора Лощины, – сказала Элисса. – Мы научились заряжать метки при помощи демоновых костей, даже когда подземников рядом нет. Бывает, что и при свете дня.
Женя молча уставилась на нее, словно в ожидании кульминации. Не дождавшись, кашлянула:
– Это все меняет, если правда.
– Это правда, – подхватил Раген, – но мы не рассчитываем, что кто-то поверит без доказательств.
Убежденной не выглядела даже Женя, но она сделала пометку на дощечке для письма.
– Я все устрою.
– Свяжись и со стеклодувами, – велел Раген. – Мы кое-что обновим в особняке.
Он расстелил карту с изображением великой метки, над которой они с Элиссой трудились столько часов. Метка охватывала особняк и дома слуг. Многие прочие сооружения предстояло переместить, но тут уж ничего не поделаешь.
Женя вытаращилась на карту:
– Вы хотите… вымостить ваши владения заряженным стеклом?
– Мы сами его зарядим при помощи хора, но – да, – ответила Элисса.
– Начнем с разметки, – сказал Раген. – Немедленно. Добьемся правильной формы, а после примемся за стекло.
Женя рассматривала символ, и Раген буквально увидел, как она подсчитывает расходы.
– Это обойдется в баснословную сумму.
– Баснословное состояние у нас есть, – сказал Раген. – Женя, я не хочу это обсуждать. Делай, как сказано. Подземники набираются сил, и нападение на город – всего лишь вопрос времени. Мы должны подготовиться и начинать сейчас же.
Побледнев, Женя взяла чертеж:
– Да, конечно.
Во дворе послышался шум, началась суматоха. Раген поднял взгляд, но маленький Арлен уже подбежал к окну.
– Горные Копья! – показал он, подпрыгивая.
Раген с Элиссой переглянулись. Вызова к герцогу они ждали. Солдат – нет. Они встали рядом с малышом Арленом, и у Рагена засосало под ложечкой при виде пятидесяти Горных Копий в безупречном строю, с огненосным оружием на плечах. Они выстроились по обе стороны дорожки от главных ворот до парадной двери и расчистили путь для высочайшей кареты.
– Кирин? – предположила Элисса.
Может быть, герцог прислал за ними герольда?
– Недостаточно аляповатая, – возразил Раген. – Жонглерские кареты – они как радуга, сплошь в блевотных разводах.
Его слуги и лесорубы толпились, оттесняемые бдительными солдатами. Столкновения вроде не намечалось, но и расслабляться никто не торопился.
– Что происходит, во имя Недр? – подивился Раген, когда кучер соскочил с козел, выдвинул лесенку, отворил дверцу и подал кому-то внутри затянутую в перчатку руку.
Из экипажа вышла мать Джоун, ключница герцога Юкора. У старухи было вострое личико и нрав подземника, сочетавшийся с нежеланием покидать крепость Юкора. Ее приезд, коль скоро она явилась, не сулил ничего хорошего.
– Женя… – Взгляд Элиссы метнулся к детям.
Женя отреагировала мгновенно и, крепко взяв Марью и Арлена за плечи, увела их от окна.
– Идемте. Ключница приехала к родителям по делу, нечего путаться под ногами. Марш наверх, в ваши комнаты.
Когда детей вывели, Раген взял Элиссу за руку:
– Это лишь демонстрация силы. Юкор любит тешить свое самолюбие, но нам угрожать не посмеет…
– Но зачем ему это? – Едва Элисса договорила, за первой каретой остановилась вторая, на сей раз с гербом Утреннего графства.
Элисса до боли сжала руку Рагена.
Женщина, вышедшая из второго экипажа, была графиней Трешей.
Матерью Элиссы.
Вцепившись в юбки, Элисса присела в реверансе. Разбирательство с небольшим войском Горных Копий предстало детской забавой, коль скоро придется общаться с матерью.
В памяти незвано-непрошено всплыли слова герцогини Арейн: «Смотри по сторонам, когда вернешься домой».
– Элисса, дорогая моя. – Графиня Треша раскинула руки. – Иди же обними свою мать.
Элисса задержала дыхание, и вовсе не из-за духов, аромат которых всегда облаком окружал графиню. Когда в последний раз мать искала ее объятий? Разве что в детстве. В голове тревожно звякнул колокольчик.
– Веди себя тихо, дорогая, и предоставь разговор мне, – шепнула Треша. – Я здесь для того, чтобы все показали себя в наилучшем свете.
Наверно, мать хотела успокоить Элиссу, но вышло ровно наоборот.
Если Треша считалась в Милне второй по влиятельности женщиной, то мать Джоун была первой. В свои семьдесят тетушка герцога держалась прямо и была стройна как тростинка. Платье носила старомодное, с длинными рукавами и высоким воротом; ткань была жесткой, как и ее нрав. Выражение лица – словно лимон раскусила.
– Раген, Элисса, – сумрачно кивнула она. – Добро пожаловать домой.
Раген нацепил улыбку – он умел выглядеть непринужденно, когда на душе скребли кошки.
– Воистину вы устроили нам пышную встречу. В честь нашего возвращения будет салют?
– Это лишь эскорт, Раген, – ответила Джоун.
– Неужели, пока нас не было, в Милне стало настолько тревожно, что через город нас должны провожать пятьдесят Горных Копий с огненосным оружием?
– Разумеется, нет. Но вы герои, вернувшиеся с войны. Считайте это почетным караулом.
– Меня бы уважили больше, если бы о нем предупредили, – заметил Раген.
Позади них нарисовался Йон. Он, очевидно, сделал круг и прошел через черный ход.
– Все путем?
