– Да, хорошо бы, – ответил Дерек, – но граф наглухо запер Стэси и Жефа. Я без них никуда.
– И не надо, – сказала Элисса.
– Я мало что могу сделать, – продолжил Дерек. – В городе нет судьи, который решил бы дело в мою пользу, а не в угоду сиятельному графу Брайну.
– Дело не только твое, Дерек, – возразил Раген. – Уже нет. Сегодня же объяви при дворе, что забираешь семью и переезжаешь ко мне. Если Брайн не согласится, гильдия метчиков не примет заказов ни от него, ни от его подданных, пока не пойдет на попятную.
– Ты правда так сделаешь? – задохнулся тот.
– Правда, забери меня Недра. – Элисса не сдержалась и вызывающе взглянула на мать. – Ты член семьи.
– Это пустая угроза, ты больше не цеховой мастер, – заметила Треша.
Раген послал ей ледяную улыбку:
– Посмотрим.
– Значит, вы знали, что Меченый – это Арлен Тюк? – надавила Треша, возвращаясь к исходной теме. – Знали и умышленно скрывали?
– Он наш сын, – ответила Элисса. – Ничуть не меньше родного.
– Надо было сообщить мне, – засопела Треша.
– Тебе? – хмыкнула Элисса. – Матушка, да было ли хоть раз, чтобы ты встала на мою сторону? Ночь, я не знаю даже, за кого ты сейчас!
Треша искренне оскорбилась:
– Думай как хочешь, негодная дрянь, но в душе я всегда блюла твои интересы!
– Даже когда отреклась от меня?
Элисса видела, как съежились Раген и Дерек при виде их перепалки, но выхода не было. Нужно выяснить материнские настроения.
– Я же сказала, что все осталось в прошлом, когда ты окончила Школу матерей, – напомнила Треша.
– Только потому, что тебе понадобился голос на их совете, – фыркнула Элисса. – Мои интересы не учитывались.
Треша скрестила руки:
– Что ж, теперь ты увязла в политике, нравится тебе это или нет. Ты влезла в самое пекло, и если хочешь выбраться живой и свободной – понадобится моя помощь.
– А что взамен? – невольно спросила Элисса.
Взгляд Треши метнулся к Рагену и Дереку.
– Обсудим потом. Сегодня же просто поверь, что наши интересы совпадают.
– Хотите сказать, без вашей помощи нас арестуют? – осведомился Раген.
– Не думаю, что до этого дойдет, если будете следить за языком при дворе, – ответила Треша. – Во всех тавернах Милна вас считают героями. Начнутся беспорядки.
– Не думаешь? – подчеркнуто переспросила Элисса.
Треша пожала плечами:
– Сейчас вы уязвимы, как никогда, но впредь уже такими не будете. Если Юкор всерьез вас боится, он может счесть за лучшее заковать вас в цепи немедленно, пока вы не стали слишком влиятельными, чтобы напасть.
У входа собрались женщины.
– Теперь ты сам по себе, Раген, – сказала Треша. – Постарайся не усугубить положения, пока матери будут разбираться.
С этими словами Треша и Джоун увели Элиссу в палаты Совета матерей. Раген подумал, что в следующий раз они могут увидеться на суде.
Кирин ждал остальных, готовый препроводить их в тронный зал Юкора. Жонглер переоделся в королевское пестрое: тунику и свободные портки в голубую и серую полоску, наполовину скрытые под черным бархатным плащом, стянутым золотой цепью с юкоровой застежкой в виде горного хребта. Подкладка была из яркого шелка, позволявшая одним движением руки заменить на живую расцветку похоронные тона, которые предпочитал Юкор.
Но лицо Кирина было мрачным, под стать плащу.
– Сожалею, Раген. Клянусь, я не знал.
Раген потрепал его по плечу:
– Не твоя вина. Насколько плохи дела?
Кирин глянул на эскорт и, тронувшись с места, повел их ко двору. Он понизил голос до приглушенного бормотания:
– Его светлость… недоволен. Он попробует запугать тебя, но Совет матерей сомневается, что для обвинения хватит улик, – если ты сам себя не скомпрометируешь.
– Откуда ты знаешь? – пробормотал в ответ Раген.
– Предпринял небольшую разведку дома давеча вечером, – ответил Кирин.
Он был женат, хотя и неудачно, на баронессе Кейт – богатой вдове и влиятельном члене Совета матерей.
– Ждите здесь, – сказал Кирин, когда они достигли огромных дверей тронного зала Юкора. Горные Копья отворили их ровно настолько, чтобы он прошел.
– Мастер Раген, вестник Дерек Золотник и капитан Йон Седой из графства Лощина!
– Ступайте за мной и предоставьте вести разговор мне, – сказал Раген и величавой поступью повел их, не замечая тревожных знаков.
Ставни тронного зала были распахнуты настежь, и помещение заливал солнечный свет – без сомнения, во избежание магических трюков, на которые могли пойти вошедшие, если дела обернутся не в их пользу.
На возвышении восседал Юкор – грузный и седобородый, но способный голыми руками заломать большинство присутствовавших мужей. Рассказывали, что, когда красийский вестник прибыл, дабы объявить властелином мира Ахмана Джардира, Юкор лично избил его до потери сознания и помочился на него, пока тот валялся без чувств на полу. Юкор носил подбитый мехом синий плащ и серую тунику; он был обвешан увесистыми золотыми цепями, на пальцах сверкали кольца. Голову венчал тонкий золотой обруч.
