Стремясь опередить ее, он свернул с дороги и отыскал ручей, благо таких по соседству с водой было множество. Сбросил одежду, соорудил тугую скатку и сунул в суму. Снял грязные обмотки с рук и уставился на ладонные метки. Нажима. Ударные. Щиты и копья меченых шкур.
Где-то сейчас его племя? И где его место – при Элиссе и Рагене? В Лактоне? В Лощине? Среди отцовских соплеменников? Раздираемый сомнениями, Терн не понимал, кто он такой.
Но сейчас об этом можно забыть: обозначилась тайна.
Он погрузился в холодную воду и какое-то время судорожно вдыхал, пока не привыкло тело. Затем взял мыло и начал смывать липкий сок свиного корня и грязь. Закончив, он вынул из сумы чистый комплект черной одежды даль’шарума и переоделся.
Запах свиного корня не исчез и теперь. Он съел его столько, что им пропитались и дыхание, и пот, и даже слюна. Но свежий наряд был достаточно плотен, чтобы скрыть вонь.
Базар построили на околице Доктауна, и Терн хорошо его знал. Когда незнакомка показалась на дороге, он предстал заурядным шарумом, который всматривается в повозки с хлебом и прикидывает, чем бы позавтракать. Таких много.
Лазутчица замаскировалась не хуже – немолодая женщина с ребенком, идущая за покупками. Небрежно задавая наводящие вопросы, она дружески беседовала с торговками-даль’тинг и быстро узнавала все, что нужно, о городе и лактонских силах сопротивления.
Терн покачал головой. Он не умел вести такую разведку, предпочитая незаметно подкрадываться и слушать.
Женщина неторопливо направилась в город, как бы рассеянно и бессистемно заглядывая в лавки, но Терну было ясно, что она идет в доки, и он легко ее обогнал.
Терн ориентировался в доках не хуже, чем у себя в терновнике, но там кое-что изменилось. У каждого причала красовался его портрет с обещанием баснословной награды тому, кто его изловит.
В некотором роде слава – всюду видеть свое лицо. Капитан Делия оклеила похожими листовками – собственными навощенными портретами – стены личной каюты на «Плаче шарума». Она визжала от восторга всякий раз, когда при очередном набеге видела свежий, с обещанием повышенного вознаграждения.
«Я питаюсь их ненавистью, – говорила она. – Пусть рыдают, что не могут меня схватить».
Но Терна ненависть не грела. Уважить соплеменников матери означало предать отцовских. Может быть, у него есть родня в этом самом городе, которая сочтет его предателем, и гордиться тут нечем.
Однако, следуя за женщиной на дальний причал, он все же сорвал и припрятал листовку. Незнакомка устремилась к «Бурому копью». Кораблю капитана Керана.
Терн сглотнул комок в горле, испугавшись впервые с той минуты, как вошел в город. Капитан Керан наводил на него ужас и на озере, и на суше. Терн не знал человека опаснее.
Вместо ответа добавился новый вопрос. Может быть, это шпионка высшего ранга, присланная из Красии служить капитану Керану? Ее недооценят и землепашцы. Со временем она подберется достаточно близко, чтобы убить кого угодно.
Но это же мастерство она могла применить и сейчас – ликвидировать Керана и освободить место для нового вождя.
Юркнув под заброшенный причал, Терн сбросил одежду, припрятал копье, суму и щит, скользнул в воду. Он поплыл размеренными гребками и прошмыгнул под носом у охраны, которая патрулировала берег и флагманский пирс. Плавать не умели даже шарумы-матросы. Большинство из них старались и не засматриваться на воду.
Шпионка еще ждала разрешения подняться на борт, когда Терн, хоронясь в тени огромного корабля, взобрался по якорной цепи. Капитан Делия познакомила Терна со всеми видами судов и показала, как наилучшим образом использовать их недостатки.
Узкого отверстия хватило в аккурат, чтобы протиснуться в нежилой отсек с лебедкой. Оттуда он пробрался в каюту, расположенную под капитанской. В гамаке под убаюкивающий плеск волн храпел матрос – вероятно, только что сменившийся. Он не проснулся, когда Терн взобрался на бимс и прижался ухом к нужному участку потолка.
Донесся скрежет металла по палубе.
– У тебя под платьем доспехи, – произнес наверху Керан.
Ашия не знала такой тошноты с первых месяцев беременности. Она могла часами ютиться на стропилах. Делала сальто, от которых закружилась бы голова у землепашца-жонглера. Танцевала на катящемся бревне.
Но плавание по безбрежным водам не имело ничего общего с визитом на корабль Керана, стоявший в гавани на приколе. Каюту медленно покачивало – постоянное, неровное движение, вносившее хаос в попытки Ашии обрести равновесие. Озеро, как и беременность, беспощадно напоминало неоспоримую истину: тренировкой можно добиться многого, но кое-что остается в руках Эверама.
Ходьба превратилась в пытку. Ашия расхаживала взад и вперед, закрыв глаза и стараясь подстроиться под озерный ритм. Ей не хотелось быть застигнутой врасплох, если во время плавания завяжется бой.
