– Он самый. Я повстречалась с ним в пути. Он следовал за мной. Я схватилась с ним, но он… избежал плена.
– И теперь видит тебя насквозь, – сказала Инэвера.
Ашию бросило в жар. Она не привыкла докладывать о провалах.
– Да, Дамаджах. Но в ходе нашего недолгого шарусака его… запах узнавался безошибочно.
– Что за запах? – спросила Инэвера.
– Алагай’виран. Демонов корень.
Инэвера снова умолкла, хотя было ясно, что каждый миг на открытом канале связи обходится ей недешево.
– Это знак от Эверама, – сказала она наконец.
– Знак чего? Я оставила его на дороге. Теперь не знаю, где искать, и по-прежнему не понимаю зачем.
До слуха Ашии донесся неразборчивый шепот и стук костей.
– Тебе не придется его искать, – проговорила Инэвера. – Он рядом, даже сейчас.
– И когда я его снова увижу?
– Я… не могу сказать, – ответила Дамаджах.
«Не можешь или не хочешь?»
– Решай сама, племянница, – сказала Дамаджах. – Ему, как и тебе, отведена своя роль в предстоящих событиях. Не убивай его, пока не отыграет.
Ухаживать за страдальцем Каджи пришлось всю ночь, медитировать было некогда, и на рассвете сморило даже Ашию.
Она резко очнулась после восхода солнца, когда что-то ударило в борт и сшибло их с малышом с капитанской койки. Она инстинктивно прикрыла сына и перекатилась через шаткую палубу, оценивая опасность.
Дверь каюты осталась запертой изнутри, дымом не пахло, и ничто не указывало на пробоину. Однако на нижних палубах царил переполох и слышался шум сражения.
На них напали.
Стараясь сохранить равновесие, Ашия крутилась юлой на качающемся полу, пока не раздался тяжелый стук. Судно выровнялось, в иллюминаторе стало темно.
Ашия быстро восстановила камуфляж и закрепила Каджи за плечами. Сын, бледный и безучастный, нуждался в отдыхе и питье, но времени на это не было.
– Держись, сынок, – шепнула Ашия.
– Дежись, – вяло согласился Каджи.
Копья остались спрятанными в его узле, но Ашия располагала ножами и метательным стеклом, а также иными орудиями – помельче, но не менее смертоносными.
Она приоткрыла дверь, выглянула и быстро захлопнула ее, когда мимо промчалось несколько даль’шарумов из экипажа.
Матросы скрылись, и Ашия выскользнула за ними следом. Близкие стены и низкий потолок не позволяли двигаться скрытно, но отряда шарумов, спешившего к месту боя, хватило, чтобы отвлечь от нее внимание.
На палубе развернулось настоящее побоище. К их борту пристыковался лактонский корабль, и около пятидесяти вооруженных копьями чинов бросились на абордаж. С дальнего леера работали чинские лучники, зачищавшие палубу и гасившие сопротивление.
Глянув вверх, Ашия узнала флаг. Силуэт женщины, которая смотрит вдаль, а позади нее охвачен огнем шарум.
«Плач шарума» под командованием печально известной лактонской пиратки – капитана Делии.
Ашия осталась в каюте; шарумы выбежали на палубу и угодили под ливень стрел. Ашии не понадобилось долго всматриваться, чтобы вычислить принцессу пиратов.
Голова Делии была повязана цветастым платком, но он не скрывал ни лица, ни волос, и пряди ниспадали ей на спину песочными волнами.
С боков стояли два телохранителя – рослые мужчины с копьями подлиннее, которыми заслоняли госпожу, пока та лично руководила атакой.
Босая Делия скользила по ходившей ходуном палубе и сохраняла равновесие не хуже, чем в гимнастическом зале. Лезвие ее короткого копья было изогнуто, чтобы поглубже рассекать плоть противника в рукопашной. В другой руке она держала такой же кривой, уже окровавленный кинжал. Позади распростерлись два мертвых даль’шарума из экипажа.
Теперь Ашия поняла, что эта женщина не приукрашена в легендах. Если на то пошло, они не отдавали ей должного. Ее доблесть не имела границ.
Но столь же отважен и капитан Рахвель, узнать которого было легко по красному, приспущенному до шеи ночному покрывалу. Он отбивался щитом от вражеских стрел и убивал каждого чина, дерзнувшего подобраться поближе. Те немногие выпады, что он пропустил, пришлись на доспехи.
Команда сгрудилась позади – бывалые даль’шарумы, принявшие на себя атаку чинов и заставлявшие их платить кровью за каждый захваченный дюйм. Если бы не лучники, они бы выстояли и против вдвое более многочисленного противника, но под обстрелом терпели неизбежное поражение. Их сомнут, несмотря на отличную боевую выучку.
Рахвель бросился к капитану Делии, подобно копью в полете. Чинов, пытавшихся его задержать, он убивал, не сбиваясь с шага.
Ничуть не струсив, пиратка повернулась к нему:
– Он мой!
– Я Рахвель асу Наджан ам’Десин ам’Каджи! – крикнул в ответ Рахвель.
Его шарумы расступились, не желая вмешиваться. Ашия подумала, что вот-вот увидит конец подлого капитана пиратов.
