Судя по нарисованным сверху сталагмитам, на рисунке была изображена пещера. Вокруг было прорисовано множество зажжённых красно-желтых факелов, а в центре стояла гигантская коробка, судя по отрисованным бликам, стеклянная.
— О, это рисунок Робера, маминого брата. Он нарисовал его своему учителю, некоему Марко. Там приписано.
Марко посмотрел в угол листа: «Пещера с сокровищами пиратов. На долгую память Марко, лучшему учителю…».
Тот рисунок, что хотел передать ему Робер, в день их последний встречи.
— Позвольте, я заберу его, — сказал Гоззо.
Адель, удивленная его просьбе, не стала возражать.
— Мама тоже любила рисовать в детстве. Но после того случая, она забросила живопись. Она всегда была для отца просто мебелью. А ведь мама всю жизнь желала одобрения. Но ни от него, ни даже от учителей, она его так и не получила. Все восторгались Робером, ее младшим братом…, — в голосе Адель слышалась сильная горечь за мать.
«Все тянутся к этой душе, — вспомнил Гоззо слова профессора. — Да, у малышки Эдит не было ни шанса противостоять внутренней притягательности Робера».
— …Поэтому я не понимаю, зачем было удочерять ребенка и не любить его, — продолжала возмущаться Адель.
— Эдит тоже была не родной дочерью профессора? — удивился Гоззо, убирая рисунок к себе во внутренний карман.
— Да, поговаривали, что он привез ее аж из Южной Америки. Как и других своих детей.
— Других детей? — не понял Гоззо, — у него были еще и другие дети?
Адель кивнула.
— Да. До Робера и Эдит у него было еще двое детей, но они умерли задолго до появления моей мамы. Мне встречались их документы при уборке дома…
«Маленькие дети, умирающие в профессорском доме. И куда смотрит полиция? И если Робер был психопомпом, то кем были другие? Неудачные попытки найти нужную душу?», — думал Гоззо, уходя из дома Адель.
Недалеко от Парижа, среди лесного массива, Гоззо выкопал небольшую ямку. Жизнь научила его делать копии своих пометок и теперь их можно было найти в старинных библиотеках мира, в читальных залах, на страницах чужих книг… И даже закопанными на дальних островах… Сейчас, он делал очередной клад из своих воспоминаний: на почетном месте был прощальный подарок Робера. Затем следовал список перерождений Эви, последняя дата которого был 1797 год. Были здесь и газетные заметки из архивов периодики о происшествии на корабле; вырванные страницы из читального зала, с собственными пометками; книга, которую он забрал из личной библиотеки покойного Мартинеса и личный сборник его (Гоззо) хаотичных воспоминаний, продублированный несколько раз. Вернется ли он к ним вновь, Гоззо не знал. Но что-то ему подсказывало, что он прощается с ними навсегда. В этом мире его больше ничего не держало.
Через пару часов Гоззо был мертв. Его сестра еще много лет будет искать его по всей Германии, не зная, что его тело похоронено в безымянной могиле во Франции…
Отдел управления численности населения Управления по контролю Земли Верхнего уровня, 40-е гг.
«Мир Земля вступает в эпоху глобальных перемен… Научно- техническая революция дошла и до них…», — вещал диктор по большому экрану, установленному во всю стену.
— Возрадуемся. Скоро люди изобретут глобальную сеть и работать с архивами станет гораздо легче! Аллилуйя! — большая Оранжевая сущность подбросила кипу бумаг вверх и тут же впитала их, поймав бумаги в себя.
Душа молодого парня с нескрываемым отвращением посмотрела, как Оранжевая сущность вытащила из себя бумаги, заляпанные полупрозрачной жидкостью, и вновь вернулся к разговору с фиолетовой эмоцией:
— …Вообще, я раньше в Отделе на Земле служил. Да, тот самый, что со злюкой-Марой, расследующей убийства богов! И именно я вернул ей Острие… Потом, правда в должности понизили. Но это временно… Подумаешь, отработаю одну вечность и снова в круговорот жизней…
— Это, конечно, очень интересно, — сказала эмоция уставшим голосом, — но пока вы не покажете мне свой пропуск, я не могу допустить вас в архив.
— Да бросьте, — махнула рукой душа Гоззо, — я уже облазил все Управление вдоль и поперек. Был в каждом уголке. Менял лампочки во всех секретных архивах, даже в Совете! Да я лучший лампочник месяца! Но завтра, когда члены Совета отправятся в архив и столкнутся с кромешной тьмой, меня лишат этого статуса, премии и … присудят еще одну вечность здесь! А это сведет меня с ума! И все почему? Потому что я забыл свой пропуск в Нижнем уровне!
— Да, Энти, не будь так строга к нему., — подплыла к ним Оранжевая сущность, сотрудница канцелярии, — это же Гоззо, такой пусечка… Сколько лампочек он поменял у нас — не перечесть… Я лично подшивала его дело — это правда что он числится за Отделом… Уверена, что как только он закончит коротать свой срок в Отделе 5189, Мара тут же заберет этого красавчика обратно. Нет причин ему не доверять, — и Оранжевая сущность схватила душу Гоззо за щеку и слегка потрепала своим сгустком.
Душа Гоззо высвободилась от сгустков Оранжевой сущности, сдерживая рвотные позывы. Он привык ко многому, но эти не оформленные эмоции до сих пор вызывали у него отвращение.
