— Это сейчас вы ему не интересны, потому что вы уже взрослые, сформировавшиеся личности, а не маленькие дети с внушаемым разумом! Но не будь меня, все было бы иначе! Я помогала тебе адаптироваться в этом невидимом мире, давала знания о нем. Вспомни, как многое ты знаешь, по сравнению с Анной!
Напоминание о подруге вывело Алекса из себя еще сильнее.
— Тогда почему Анна не сошла с ума? Что-то я не помню в ее личном деле упоминания о психбольницах!
— У нее был Фрэнки! Как ты понял, тоже весьма непростая эмоция.
Упоминание о Фрэнки остановило Алекса. Он вспомнил эмоцию Анны и не мог поверить, что этот синий паренек заварил всю эту кашу.
— Не могу поверить! Ты все это знала! Всегда! С самого начала! — говорил Алекс, оглядываясь по сторонам: где он, черт возьми, оказался? Сквер, дороги, магазины? Неподалеку стояла пустующая скамейка, он подошел к ней и сел.
— Ты смотрела со мной «Семнадцать мгновений весны»*, неужели ни один мускул на тебе не дрогнул? — сказал он, глядя перед собой в пустоту.
— Я хотела тебе рассказать, честное слово. Но… тогда бы мне пришлось рассказать гораздо больше, чем я могла себе позволить. — Эмоция подошла к Алексу и села рядом с ним. — Прости, но одни тайны были связаны с другими, которые я не могла разглашать.
— И что именно ты делала? Играла роль няньки? — спросил он, продолжая смотреть вдаль.
Энти медлила с ответом.
— Писала отчеты о твоей жизни, знакомила тебя с мироустройством, следила за оценками, помогала поддерживать хорошую физическую форму…
— Что? — Алекс удивленно взглянул на Энти, — так вот куда исчезали все мои пончики? А я всегда подозревал отца… Но зачем ты лишала меня вкусной еды?
— Как душа с особенностями, ты был в резерве Отдела, — ответила она, глядя под ноги, — когда ты спросил меня — кем тебе лучше стать: смотрителем зоопарка, актером или акробатом, я подкинула тебе листовки о наборе в полицейскую академию, попутно предлагая классные фильмы о полицейских.
У Алекса округлились глаза.
— Ты еще и влияла на меня! Немыслимо! Забудь о перемирие! Ты ужасна! — он встал, — довольно. Я увольняюсь и уезжаю домой!
— Эмоции так или иначе влияют на ваши поступки! — выкрикнула Энти.
— Да я мог стать танцором! Выступать с балетом! Есть хоть что-то, в чем ты мне не врала?
Алекс взглянул на часы. Время обеда заканчивалось и следовало немедленно вернуться в Отдел. Даже если он решил увольняться.
— Я не врала, когда говорила, что … мне очень повезло с тобой. И время, проведенное здесь, на Земле, для меня сродни отпуску. Я действительна была счастлива. И еще я не врала… что именно из-за Фрэнки я оказалась здесь, на Земле.
— Впрочем, как и я…, — сказал Алекс смягчившись, — черт возьми, да этот синий паренек в прямом смысле подарил мне жизнь! — эта мысль его позабавила. — Ты говорила, что он подставил тебя. Это правда? Ты ненавидишь его за то, что он выпустил меня на Землю? — спросил Алекс.
— О Боги, нет Алекс, конечно, нет! Просто… он… он… Это не рассказать в двух словах!
Алекс достал телефон и открыв карты, построил маршрут до Главного управления.
— Ну… на работу мы уже опоздали…, — сказал он, — так что пошли, я куплю Маре ее любимое кофе, а по пути ты расскажешь мне все, что скрывала от меня долгие годы!
Энти обняла себя руками и медленно поплелась следом за Алексом.
Она никак не могла подобрать слова, чтобы начать свою историю.
— Лонг Лонг, — начала она, — искал себе подобных, людей с душевидением, желая возродить сражателей. Раньше они были могущественной и многочисленной структурой. Их отряды насчитывали сотни последователей. Но с каждым столетием их становилось все меньше — кто-то погибал в боях, кого-то схватили темные энтрилы.
— Вернее, Отдел, — поправил ее Алекс, — Георгий сказал, что Лонг Лонг называл Отдел темными энтрилами.
— Да… Но больше всех в своем падении они обвиняли хромого сражателя — Фрэнки. Его называли хромым за отсутствие способностей к душевидению. Они считали, что он перешел на сторону врага и разрушил их многовековую империю, сдав их всех аннунаки. Но…
Это был не он.
А я…
Алекс остановился и посмотрел назад, на Энти.
— Ты?
— Да. — сказал она очень тихо, — я стала участником и главным обвинителем одного из самых громких дел юридической практики Совета, так называемое «Дело сражателей: эмоции против сражателей».
— Но зачем? Они ведь… спасали мир? — нахмурился Алекс. Он уже не знал, кто здесь хороший, а кто плохой. Меланхолия была чудовищем Отдела, во главе которого сидела паразит Мара, а Лонг Лонг искоренял эти сущности. Так кто здесь зло? Но Энти не поддерживала его взглядов:
