Что сильнее – инстинкт или разум? Наследник огромной корпорации на планете Застерия смог подчинить животное начало. Теперь ему подвластно все – женщины, бизнес, разум. Даже желания. Девушки жаждут его благосклонности, мужчины завидуют. Но наследнику мало. Ему нужна она. Девушка. Хрупкая, почему-то манящая, словно магнит, нежная… Он пойдет на немыслимое, чтобы заполучить ее. Только какая роль ей отведена в закрученной игре, которую затеял наследник? И все ли инстинкты можно посадить на цепь?
В тесной комнате с единственным окном, которое выходит на окраину Динариума, где по небу шныряют дроны, в родовых муках корчилась женщина.
По лбу катятся капли, светлые волосы прилипли к вискам, а дыхание то замедляется, то учащается. Но женщина не издает ни звука, молчаливо вынося боль.
У ног сгорбилась акушерка, готовясь принять на свет младенца. Ее пришлось окольными путями искать вне города, потому что никто во всем Динариуме не согласился бы пойти против правил геномной комиссии. И только в далеком городке на острове Эйб нашлась женщина, готовая помочь.
В изголовье, держа женщину за руку застыл мужчина, напряженный и натянутый, как струна.
С каждой схваткой он вздрагивал и бросал нервный взгляд в окно.
– Нужно было ехать в клинику, – бормотал он. Зачем я согласился на природные роды…
Женщина в очередной раз скорчилась от боли, а когда спазм отпустил, проговорила, тяжело дыша:
– Нельзя в клинику. Сам знаешь. Мы зачали дитя без согласования с геномной комиссией… Они не захотят связываться с борцами против режима корпораций…
– К черту комиссию! – выдохнул мужчина в отчаянии. – Люди имеют право не отчитываться, когда хотят завести ребенка!
– Они так не считают, – отозвалась женщина, откинувшись на подушку. Ее лицо осунулось от усталости, кожа побледнела, но в глазах светилась решимость.
Мужчина тревожно покосился в окно. Даже отсюда, с окраины, окна небоскребов блестят, хищно и опасно. Они принадлежащих сильным мира сего – корпорациям.
– Нужно было ехать в клинику, – упрямо повторил он. – Заплатить, не знаю… Милая, почему ты меня не послушала…
Мужчина склонился над ней поцеловал в лоб. Женщина слабо улыбнулась и произнесла:
– Потому, что когда они возьмут кровь нашей малютки, то узнают, что ее зачатие не подтверждено геномной комиссией. Сам знаешь, что делают с такими детьми… Я не хочу, чтобы с нашей малюткой что-то случилось… Мы боролись, но проиграли…
Ее вновь согнуло пополам от боли, пальцы сжали ладонь мужчины так, что та побелела, но она вновь терпела, не издав ни звука.
– Не проиграли, – произнес мужчина, гладя ее по голове. – Наш ребенок может все изменить.
Он горько хмыкнул и покривился. Все думают, что Динариумом управляет мэрия. Глупцы! Всё давно сосредоточено в руках корпораций. У мэрии еще остались рычаги, но это не на долго.
Народ прогибается от налогов, планета задыхается без деревьев, а они, последний оплот борьбы против власти концернов и корпораций, терпят крах.
Но добраться до ребенка он не позволит никому. Ни геномной комиссии, ни концерну «Оксигени». Ни за что.
– Головка, – радостно сообщила акушерка. – Вижу головку!
***
Мужчина напряженно подался вперед. Спустя некоторое время в комнатке раздался тихий писк.
– Девочка, – улыбаясь прошептала акушерка и положила уже завернутое в термопростынь дитя на грудь матери. По щекам женщины потекли слезы, она обняла младенца, а мужчина встал рядом на колени.
– Какая маленькая… – проговорил он трепетно.
– Наша малышка, – отозвалась женщина, проводя пальцами по крошечной головке, увенчанной светлым пушком. – Чудесное дитя.
Мужчина осторожно, словно она самое хрупкое создание на Застерии, взял ребенка на руки.
– Как мы назовем ее? – спросил он, глядя в сонные глазки малышки, которая словно поняла, что не стоит шуметь и сразу успокоилась.
Мужчина смотрел в сморщенное личико дочери и сердце сжималось от нежности – ради этого крошечного создания он пойдет на все. Признается в чем угодно, бросит вызов корпорациям, кинется в огонь… В этой девочке все, что есть лучшего в нем и в жене. Он никому и никогда не позволит причинить ей вред. Чего бы ему это ни стоило.
