— Ты отвратителен.
— Ты сама попросила. Слово дамы, а тем более просьба, для меня закон.
Когда вернулись на кухню, Зинаиды Михайловны уже не было, чай остыл, пирог так и лежал сиротливо на тарелках.
У Веры покраснели даже уши.
— Неудобно как-то получилось, — начала она, осматривая кухню. Гарнитур из темного дерева с золотистой окантовкой по всем стеклянным дверцам, такие же золотые фигурные ручки. Блестящая плита, круглая раковина, тоже блестящая. Все такое дорогое, что отчаянно хотелось провести рукой, коснуться всего, что видели глаза.
— Не бери в голову. Михална девчонка порядочная, все поняла, — Артем усмехнулся сам себе. Михална уже лет так 60 была порядочной девчонкой, к слову.
Быстро расправившись с пирогом, Артем с Верой переместились в гостиную, на диван. В камине потрескивали дрова, по телевизору шла какая-то хрень, типа «Поле Чудес», и Вера с абсолютно дурацкой улыбкой сидела у Артема под боком. Он, закинув ноги на столик перед диваном, потягивал пиво из бутылки, второй рукой играя с рыжими волосами.
— Сегодня опять видела Софу с Андреем, кажется у них все серьезно? — Вера ненавязчиво погладила полоску мужского живота, которую нащупала из-под задравшейся футболки.
Она сидела в такой же, его длинной футболке, робко поджимая голые ноги. После случившегося в ванне, Вера испытывала какую-то захлестывающую с головой нежность, хотелось свернуться клубком возле Артема и тихонько мурчать, изредка поднимая на него глаза.
— У них каждый раз серьезно, — он хмыкнул, не отводя взгляд от телевизора и сделал очередной глоток из бутылки.
— Что значит каждый раз?
— Никак не могут решить, сошлись характерами или нет. У них вся эта канитель уже лет 15 продолжается. То жить друг без друга не могут, то замуж выскакивают, чтобы забыть, как зовут.
— Софа замужем? — Вера потрясенно тряхнула головой, чуть приподнимаясь с дивана, заглядывая Артему в глаза.
— Была. Пока опять не сбежала к Андрею. Если бы я знал, что мы все будем в той или иной степени страдать, я бы никогда их не познакомил.
— Я когда увидела тебя с Софой у Заура, подумала, что вы вместе… — немного помолчав, выдала Вера. Рука сама потянулась, переплетая женские пальцы с мужскими.
— Ну, знаешь, вряд ли я когда-нибудь захочу целовать человека, который облевался от запаха протухшего в рюкзаке клейстера, — улыбаясь, ответил Артем, позволяя Вера захохотать и прижаться к нему ближе.
— Он действительно пахнет отвратительно.
— Я помню. И запах клейстера, и запах после. Я тогда пришел к ним домой, помню, мы с Санькой заскочили изоленту у их отца тиснуть, а Сонька только после школы. Рюкзак по полу тащит, воняет, говорит. Весь перевернула, ничего не нашла, а потом вспомнила про карман сбоку, давай доставать, а там клейстер оказался в бутылке. На труды мать варила. А эта клуша видимо на урок сходила и забыла про него. Ну а он че, недолго думая, стух. Бутылку открыла, понюхала и ка-а-ак блеванет. Мы с Санькой так угорали, потом еще ее 2 месяца Принцессой-блеванессой дразнили. Ой, как нам попадало, когда она родителям жаловалась.
— Я тоже всегда хотела иметь старшего брата. Почти завидую Софе.
