— Могло получиться, — заявил он. — Я видел, что ты вытворяла на экзамене стихийников.
— Это — открытое объявление войны, — хмуро заметил Граф. Я отпустила воротник Сейтарра, грозивший ежесекундно оторваться, и уставилась на него:
— У тебя есть хорошие, верные люди?
— Нет таких, — угрюмо качнул головой он.
— А пара мерзавцев, которые не прочь подзаработать?
— Всегда найдутся. Матави, что вы хотите сделать?
— Я… я не знаю. Но я думаю, что знаю. Сложно объяснить. Граф, как долго военный корабль может готовиться к отплытию?
Ульгем помялся, затем неохотно ответил:
— Если сегодня потратят весь день, завтра утром уже смогут отплыть. Верфь по эту сторону моста, так что путь к морю открыт.
— Все равно им нужно будет преодолеть еще почти тысячу миль вниз по Жемчужной, — резонно заметил Джад. — С севера там несколько преград, разводной мост у Морпина, а затем бухта Москалла, в которой тоже не все в порядке со спокойным передвижением. Начиная от Верхнего Морпина, бриг, скорее всего, сольется с какой-нибудь эскадрой[15], исходя из того, что я слышал о флотских маневрах.
— Значит, у нас есть только один день, — я обвела глазами затихших моряков, нынешних и будущих, — вернее, одна ночь.
Дом на улице Тиламана Страбского — единственное место, где мне не надо ничего скрывать. Тут меня любят и не требуют никаких приятных глазу миражей. Но рано или поздно надо покидать родительское гнездо.
Я, несколько часов назад чуть не стершая зубы в крошку от застилающей глаза ярости, спокойно зашла, держа в руках заветный белый прямоугольник. Отец, курящий трубку, поднял на меня глаза и улыбнулся.
— Тави. Хорошо, что ты зашла — мать испекла такой пирог…
— Спасибо, пап. Я попробую обязательно, но зашла только, чтобы помахать рукой, — мягко улыбнулась я.
— Уже подобрала команду? Так быстро? — Он, казалось, не верил своим ушам. Даже любимый «Вестник» отложил в сторону. Все твердит, что не любит газет, а сам читает. — А деньги?
— Я сняла необходимую сумму, — успокоила я его, умолчав о том, что час назад полностью опустошила банковский счет на имя Матави Шнапс.
— Слушай, говорили, что в городе какие-то волнения, — обеспокоенно произнес он.
— Я справлюсь. Честно. Папа, твоя дочь может постоять за себя.
— И он об этом все время забывает, — насмешливо произнесла стоящая у дверного проема, что вел на кухню, Тэйме. Я подошла к ней и, встав на колено, нежно обняла за плечи.
— Плавание — это надолго, — глубокомысленно сказала она. — Вы хорошо подготовились?
— Мам, ну не начинай.
— Провиант, оружие?
Я усилием воли сдержала порыв гнева и с усмешкой ответила:
— Да там сейчас такие шустрые ребята орудуют, что к вечеру все уже будет готово.
Странно, что им не доложили о военных на верфи.
— Не отплывай ночью, Тави. Опасно же.
— Чего опасного? Мост сведен, но наш док на северной стороне. Спустим со стапелей, разобьем бутылку о борт и поминай, как звали.
— Что вы вообще задумали делать? — Отец. Всегда не упустит случая дать пару напутственных советов.
— Я обо всем уже триста раз рассказывала. Дойдем до Москалла, потом каботаж, несколько раз, а потом можно и через океан податься.
— А что за письмо?
— А, это… так, слишком привыкла общаться с командой письменно, — криво усмехнулась я, опустив конверт на стол. — Вот и вам сгоряча… да и пусть будет, все-таки не в Фэрчайлд и не в Роксомм еду, а в первый раз, да на своем корабле. Но с опытной командой.
— Я, кстати, хотел тебе вручить перед отъездом… но на ночь глядя я на верфь не поеду. Так что держи, — с этими словами отец достал из-за шкафа плотный сверток, — ты говорила, что стальные мечи мешают тебе творить заклинания. Заказал из Теджусса.
Я развернула подарок. Меч, но не из металла, а из йрвайского изумрудного стекла, невероятно прочного материала.
— Спасибо, пап. Реветь не буду, можно?
— Да, конечно, — усмехнулся он. У основания темно-зеленого, полупрозрачного клинка были выгравированы инициалы М. Ш.
Да, я обманывала родителей. Они, скажем… не заслужили того, чтоб я вывалила все факты на их бедные головы, из-за меня вечно переживающие. В письме, впрочем, обо всем подробно написано:
