— Ваше Величество! Я призываю к справедливости. Преступники схвачены Орденом и будут покараны в установленном порядке, а вашей чести урон, если обнародовать, что на самом деле вас спасла команда Морской Ведьмы.
Фастольф гневно спросил:
— То есть, вы этого не отрицаете?
— Чего именно?
— Спасения! Вы, сэр Кноббл, ничего не сделали в принципе, так почему я должен вам платить?
— Я ни гроша не возьму себе из этих денег, Ваше Величество. Мы дали вам десять дней на размышление, и теперь Орден хочет получить ответ.
— Передайте Ордену, что ни одна живая душа на всем белом свете не сможет заставить меня нарушить королевское слово! Если вы повесили тех людей, которые спасли меня, вылечили и рисковали собственными жизнями за меня, то точно не получите ни гроша. Ни в свой карман, ни в казну своего великого мыльного пузыря, слухами раздутого до невообразимых размеров!
Ого. Вот это по-нашему. Я ощутила легкий стыд из-за того, что думала о короле всякую ересь. Но разговор их приобретает опасный оборот, рыцарь в запальчивости мало ли что может натворить. Аккуратно открыв дверь, я проскользнула в помещение. Оба сидят за тем самым столом — король во главе, Кноббл по правую руку от него, развернулся так, что сидит почти спиной к выходу. Еды нет, лишь серебристый, полупрозрачный фужер с темной жидкостью внутри и два бокала того же оттенка.
— Я не помешаю? — глумливо спросила я. Сэр Кноббл подскочил, как ошпаренный. По голосу узнал, демон усатый. Медленно повернул голову, воскликнул:
— Ты!
— Я. Или вы кого-то из них имеете в виду? — кивнула я на остальную ватагу.
— Леди Тави! — обрадованно произнес Фастольф. Я фыркнула:
— Помилуйте, Ваше Величество, какая еще, ко всем чертям, леди? Реверансы я делать не умею, в рюшечках и сплетнях не разбираюсь. Да и ваш гость, думаю, уже не жилец. Какая леди пойдет на подобное?
Рыцарь сделал единственный разумный поступок из тех, что мог — молча поднялся и, поклонившись королю, быстрым шагом вышел из зала. Когда усатый проходил мимо нас, его взгляд с ненавистью и изумлением скользнул по мне. «Как?», словно спрашивал он.
Не спрашивай, любезнейший. Я профессиональными секретами не делюсь.
— О нем поговорим позже, — твердо заявил Фастольф Первый. Делая усилие, поднялся мне навстречу и захромал, как будто хотел обнять. Правда, за пару шагов все же остановился и сдержанно наклонил голову — этикет, вбитый с детства, не разрешает обычные мирские чувства.
— Я очень вам благодарен. И слово, данное ландлордом Брадли, намерен сдержать. Сундуки с золотом доставят туда, куда вам будет удобнее… капитан.
Усмехнувшись, я села туда, где еще минуту назад располагалась закованная в металл тушка рыцаря.
— Не сочтите невежливым, но я совершенно случайно подслушала ваш разговор. И прониклась к вам, Ваше Величество, еще большим уважением. Это ж надо так хвататься за клятвы, которые вы дали презренным негодяям!
Король тяжело опустился на богатое кресло, оно и здесь украшено, как трон, медленно произнес:
— По правде, я давал себе время на то, чтоб договориться с совестью… однако, не сумел. Казне, по большому счету, наплевать, кому платить деньги, но те мерзавцы не сделали даже сотой части того, что совершили вы. Рад видеть, что вы спаслись, хоть и не представляю, как. Также рад приветствовать храброго воина, который сумел в честном бою одолеть свирепейших бойцов Арн-Гессена.
Граф молча наклонил голову.
— Те мерзавцы… — вздохнула я, — вы же понимаете, что Кноббл уже мертв. У меня к нему маленькая личная месть, не подразумевающая его дальнейшего существования.
— Понимаю, — мягко сказал Фастольф, — и именно об этом хочу поговорить. Каким бы он законченным подлецом не был, сэр Кноббл очень важен для королевства Ойлем. То же самое касается и присутствия здесь Ордена. Пока они здесь, мы в безопасности относительно великой империи Серого Жемчуга.
— Ургахаду такая мелочь, как присутствие Ордена, почему-то не мешает, — возразила я. Фастольф поднял палец вверх:
— Именно поэтому Ургахад уже добрую тысячу лет не может помириться с империей. Мне кажется, виновата воинственная природа саррусов. И, поскольку один присутствует здесь, должен сказать, что не хотел никого оскорбить.
— Да ничего, — буркнул под нос Хог. — Сам знаю.
— Кстати, — вставила я, — смотрю, что у вас уже оба глаза целы.
Король усмехнулся:
— Дворцовый алхимик раскопал древнейший и ужасно пахнущий эликсир для восстановления зрения. Я решил, что хуже уже не будет, и выпил. Подействовало, как ни странно.
— А нога?
— Вот с ней так не получилось, — с досадой сказал он. — Но я послал весточку в грайрувское Общество Механиков — обещали сделать мне гидро… гидри… в общем, какой-то там протез.
Мой интендант любезно помог:
— Гидравлический, вероятно, Ваше Величество.
— Точно! Но вернемся к предыдущему вопросу, как бы вы не старались от него уклониться. То, что я вам хочу предложить, к заслуженной награде никак не относится. Я хочу попросить вас, капитан, отказаться от мести сэру Лимеусу Кнобблу или его родственникам.
Пожав плечами, я заметила:
— Родственников я и не намеревалась трогать. Но с какой стати?
