Почему худшие? Да просто ушлые глаза моего интенданта разобрали в пометках, что машина-то — корабельная. Что за чудовище потребуется для того, чтоб установить на него такую штуку, я не знаю, но точно знаю, что верфи Телмьюна с ним не справятся. Столичные доки не могут обслуживать ни фрегаты, ни галеоны. Вернее, могут, но по одному в год — на правом берегу имеется верфь «Чаманска», в которой наличествует один действительно огромный док. Но я отвлекаюсь.
Правда, на воплощение оного вполне сгодится Тлаккенур, крупнейший морской порт империи. С нас станется время от времени заходить в бухту Маверик и проверять, заложили ли что-то подобное — если проморгаем, можем познакомиться со смертью в ближайшие месяцы. Мой отец, конечно, совершил со своими двигателями небольшой прорыв в деле морского и наземного транспорта, но нельзя не признавать, что у подземного (и подгорного) народа могут найтись головы стократ умнее.
— Юнга! — позвал Чеда Ксамрий, перевязывая такелаж на мачте. Смоленый трос — штука противная, мне порой кажется, что именно из-за его упрямого нрава и было придумано большинство морских узлов. Судя по лицу Рыжего, он уже что-то задумал. Да и галдящие матросы затихли, предвкушая новое развлечение, палубная команда дневной смены — всего десять человек, а шумят, как все сто. Боцман вскочил на фальшборт[25], балансируя, затем уселся на нем и скрестил ноги.
— Да? — оглянулся бывший журналист, находясь не в самой удобной позе для разговора.
— Не «да», а «я!». Но неважно, у нас не армия, карать не будем. Или будем, но изобретательно и с творческим порывом, — осклабился Ксам, — а пока что можешь отдохнуть, если ответишь мне на один вопрос. Чисто по твоей профессии.
— Эм-м… а что вас заинтересовало в журналистике, господин боцман?
— По твоей текущей профессии, дурачина.
Чед Уэстерс безнадежно вздохнул. В кораблях он ни черта не смыслил, а обучать его никто не стремился. Так, игрушка для своры злобных пиратов, не более того.
— Я готов, господин боцман, — решительно ответил он, приподнявшись и стоя на палубе с грязной тряпкой в руках.
— Не боись, вопрос-то простой. Может, и перевести дух посчастливится. Сколько треугольных парусов сейчас на «Храпящем»?
Я его даже формально не могу одернуть. Обучение новых членов команды входит в непосредственные обязанности Ксама как боцмана, а уж методы — исключительно на его совести. Но вопрос-то действительно не из сложных. У нас всего три кливера на бушприте. От парусного вооружения в виде стеньг я еще при строительстве шхуны отказалась.
Чед рассуждал так же. Он посмотрел на нос корабля, пошевелил губами, затем неуверенно сказал:
— Три.
— Неверно! — расхохотался Ксамрий, снова вскочив на ноги. Как он при этом не сверзился в воду — загадка. — Пока капитан на палубе — на «Храпящем» пять треугольных парусов!
На корабле раздался громовой хохот. Да, такие простые и незатейливые шутки однозначно поднимают боевой дух команды, но на этом для меня их ценность исчерпана. Я криво усмехнулась и запустила в боцмана огрызком, потом, не сомневаясь, что от первого снаряда он уклонится, добавила вторым яблоком, еще целым. Мне целую корзину притащили из кубрика, есть, где разгуляться.
Второй фрукт угодил ему прямо в лоб, отчего Рыжий все же потерял равновесие и рухнул в море, лениво облизывающее борт корабля. Матросы заржали еще сильнее, а если он еще что-нибудь ушиб о борт, представление можно считать исключительно успешным. Сейтарр встал с ящика и, сделав два шага ко мне, склонился в угодливом поклоне, пряча ухмылку:
— Леди-капитан, у нас человек за бортом. Что прикажете делать?
— Добить, чтобы не мучился, — зевнула я и взяла новое яблоко.
— Как скажете! — отсалютовал он и направился к арбалету. Я лениво окликнула его:
— Сейтарр!
— Я!
— Брось ему веревку. Не забудь один конец веревки привязать к мачте, — ласково и размеренно, как с полным идиотом, провела разъяснение я. Шутку можно усугублять до бесконечности, но Ксам все же больше пользы приносит, чем вреда. Даже принимая во внимание его кипучую энергию.
Дрожащий от холода боцман, наконец, показался над бортом и перевалился на палубу. Лязгая зубами, он с усилием проговорил:
— Х-холод-дно…
— Рисковый ты человек, Ксамрий Ягос, — развел руками Сейтарр, показывая, что он тут как бы и ни при чем. — В Месяце Шерсти купаться в Зиммергаузе… холодно же.
Рыжий кивнул, всем видом выражая согласие. Затем с опаской посмотрел на меня:
— К-капит-тан, я еще н-не готов умирать.
— Не умирай, мне то что, — ухмыльнулась я, впиваясь зубами в очередное яблоко. Производим массовую резню яблок подручными средствами, обращайтесь в ближайший порт.
— Значит, я прощен? — уточнил он. Покачав головой, я ответила:
— Нет, ишь чего удумал. Я — злопамятная, мог бы запомнить за столько времени под началом Морской Ведьмы. Признайся честно, что питаешь к моим ушам какую-то извращенную привязанность.
Ксам возмутился:
— Да нет же! Просто я, как боцман, свидетельствую, что парусность у них еще огого.
